Погонщик пронзительно вскрикнул, словно спрашивал: “Кто это?”
— Твою мать… — вырвалось у Дмитрия.
Индиец, запустив одну руку за спину, лихорадочно ощупывал его, будто пытался таким образом понять, друг или враг. Другой рукой он сжимал нечто вроде короткого пожарного багра с острым крючком.
Дмитрий перехватил руки слепца и легонько сжал их. Тот испуганно замер. Первым импульсом Дмитрия было сбросить его под ноги зверю. И он уже готов был швырнуть маленького человечка вперед, через слоновью голову, но неожиданная идея остановила: ему же нужно как-то управиться со слоном — зачем тогда он хочет покончить с вожатым? Этот малый справится со зверем гораздо лучше. И черт с ним, что вожатый ослеп, у него-то ведь глаза на месте… Неясно, правда, поймет ли его слепой и не заартачится ли; может, вообще потерял всякое соображение от боли.
То, что маленькому погонщику приходится не сладко, и дураку понятно.
Не выпуская рук вожатого, Дмитрий чуть толкнул его грудью вперед. Никакой реакции. Тогда он повторил легкий толчок: раз, другой, третий. Сухая ручка с багром нерешительно зашевелилась, стараясь высвободиться из хватки чужих пальцев. Дмитрий отпустил руку индийца и замер в ожидании. Тот нерешительно поднял свой инструмент и ткнул острием крюка слоновью башку.
Дмитрий едва не расхохотался от радости. Но рано: слон и сам по себе топал вперед, не останавливаясь. Тогда он взял вожатого за левое плечо и чуть качнул в ту же сторону: поверни, мол. Тот послушно ткнул слона крюком. Зверь будто и не почувствовал укола. Погонщик и сам понял, что слон не послушался, что-то резко вскрикнул и ударил сильнее — животное ощутимо вздрогнуло и повернуло, куда приказано.
— А теперь вправо, — сказал Дмитрий и опять качнул вожатого.
После укола слон повернул направо.
— Молодец, — похвалил Дмитрий погонщика.
Тот приподнял обезображенную голову, вслушиваясь в голос. Наверное, до него дошло, что за спиной сидит враг, но погонщик и не думал сопротивляться, видимо, поняв, что в нем нуждаются, и надеясь если не сохранить жизнь, то хотя бы ненадолго продлить ее.
Стрела на излете ударила Дмитрия в предплечье и, вышибив искру из широкого браслета, прикрывающего руку до кольчужного рукава, упала вниз. Он недовольно ругнулся. Сзади его прикрывал плетеный щит, спереди погонщик. А вот маленького индийца запросто могли подстрелить, чего очень бы не хотелось.
Дмитрий развязал ремень на груди, снял со спины щит и укрыл им слепого вожатого. Тот сначала забеспокоился и стал ощупывать щит, который Дмитрий удерживал перед его грудью. Не дожидаясь, пока он уразумеет, что к чему, Дмитрий качнул его влево: поворачивай туда, в гущу битвы.
Он радовался везению: захватил слона вместе с вожатым и может разъезжать по полю на зверюге, не увертываясь от бешено скачущих коней. Теперь, госпожа удача, продолжай в том же духе, дай пленника — и чтобы не был мелкой сошкой.
— Прочь с дороги! — надсаживаясь, заорал Дмитрий, предупреждая всех, кто мог его услышать и понять.
Погонщик аж согнулся, когда Дмитрий взревел над его головой, но, получив следующий толчок, покорно послал слона, куда приказано. Животное, почувствовав наконец, что им правит человеческая рука, успокоилось и обрело уверенность, а вместе с нею к зверю вернулся боевой пыл. Он воинственно взревел и, раскачиваясь на ходу, пошел в атаку.
А навстречу, рубя налево и направо, пробивался конный отряд человек в двадцать. Дмитрий сощурился, старясь разглядеть, чей — индийский или же Тимура.
— Стой, — рявкнул он, в запале забыв, что вожатый не понимает.
Слон продолжал бежать, и Дмитрий с силой стиснул плечо погонщика, качнув на себя. Слепец понял, что от него требуется, но зверя удалось остановить только третьим тычком багра. С громким недоуменным фырканьем сбитое с толку животное застыло на месте. Громада слона возвышалась над волнующимся людским морем, словно диковинный остров.
Конный отряд достиг зверя и закружился вокруг — пехота разбегалась, чтобы не угодить под копыта.
— Мирза! — закричал Дмитрий. — Не бей слона! Не бей!
Услышав эти крики, возглавлявший отряд всадников Халиль-Султан удивленно поднял голову в шлеме с пышным плюмажем из ярко-алых страусовых перьев и остановил коня. Мгновением позже принц узнал Дмитрия, и его мальчишеское лицо озарилось белозубой улыбкой. Гикнув, Халиль-Султан стегнул коня плеткой и направил к слону. Не умеряя рыси, он вскочил ногами на седло и, прыгнув прямо с лошадиной спины, уцепился за ремни под башенкой.
Дмитрий обернулся. Халиль-Султан был уже в башенке, а следом за ним карабкались трое нукеров молодого мирзы. Погонщик оттолкнул прикрывавший его щит и пригнулся к уху зверя. Он трепал слона за ухо, прижавшись раненым лицом к серой слоновьей шкуре, и что-то громко говорил — видимо, успокаивал зверя.
— Эй! — крикнул юный мирза. — Мы поедем на слоне! Гони туда, — и махнул рукой, приказывая вывести слона из сражения.
Дмитрий отрицательно покачал головой. Реакция принца была мгновенной. Нахмурившись, Халиль-Султан выскочил из башенки и ухватился за плечи Дмитрия. Глаза его метали молнии.
— Разве ты не слышал, что я тебе велел? — гневно крикнул он. — Веди зверя в лагерь!
“Черт бы тебя побрал, мальчишка!” — зверея, подумал Дмитрий. И тряхнул слепца: двигай!
Халиль-Султан вернулся в башенку. Дмитрий обернулся взглянуть, что поделывает в башенке принц с нукерами. Они возбужденно переговаривались, показывая друг другу на клинок бастарда, торчащий из помоста. Мертвеца сняли с меча и скинули на землю. Мирза перехватил взгляд Дмитрия и, широко улыбнувшись, показал пальцем на бастард.
— Ты — бахадур! — крикнул он. — Я всегда знал это!
Слон с шага перешел на рысь. Отряд принца скакал за зверем, ведя свободных коней в поводу. Из башенки Халиль-Султан и его нукеры стреляли по одиноким индийцам, оказавшимся в тылу Тимурова войска. Они устроили соревнование: выбирали цель и били в нее, приветствуя меткое попадание громкими выкриками.
— Пацанье, — пробурчал Дмитрий по-русски, глядя на хохочущего принца.
Пробежка к лагерю обошлась без приключений. Покинув поле сражения, зверь быстро успокоился и подчинялся погонщику уже беспрекословно. Дежурившие у ворот солдаты лагерной охраны смотрели на невиданного зверя с нескрываемым ужасом.
За спиной Дмитрия началась какая-то возня. Он почувствовал прикосновение к спине, а затем две руки снова крепко схватили его за плечи: Халиль-Султан встал за ним в полный рост.
— Дорогу! — звонко крикнул юный мирза, ловко балансируя на слоновьей спине. — Откройте ворота!
Ворота поспешно распахнули.
Принц так и стоял, наслаждаясь своим триумфом. Дмитрия мало волновала бравада мальчишки; легонько подталкивая погонщика то слева, то справа, он вел слона извилистыми улочками лагеря.
За время короткой поездки на звере Дмитрий воочию убедился, что слоны действительно умные животные. Он загодя давал знать о повороте погонщику, тот колол слона багром — сам же поворот оставался целиком на слоновьей совести. И тот ровнехонько шел по улочке и сворачивал именно там, где и надо было.
Близ шатра Халиль-Султана росло могучее дерево с серо-коричневой корой.
— Пусть ведет зверя туда, — нетерпеливым тоном приказал юный мирза.
Слон послушно подошел к дереву и, подняв хобот, потянулся к листве. Он сорвал большую ветку, шумно вздохнул и отправил ветку в рот. Халиль-Султан весело рассмеялся.
— Гляди-ка, ест! — громко воскликнул он. — Я хочу, чтобы он ел из моих рук.
— Слон может быть опасен, мирза, — подал голос Дмитрий. Чертов мальчишка! Сорвал ему все.
— Я не собираюсь кормить его сейчас, — насмешливо отозвался юноша. — Сражение еще не кончено. Но он будет есть из моих рук, вот увидишь.
— Не сомневаюсь.
— Подведите коня! — крикнул Халиль-Султан.
Спешившийся нукер поспешно исполнил приказание. Испуганный близостью гигантского животного конь прижимал уши и всхрапывал. Халиль-Султан прыгнул в седло прямо со слоновьей шеи, отъехал в сторону, чтобы конь успокоился, и велел: