— Но они есть.
— Вот только откуда они берутся?
— Не знаю, — ответил Рико, разрезая мясо на длинные, тонкие кусочки.
— Что ты делаешь? — спросил я, увидев это.
— Готовлю мясо, — ответил он спокойно. А затем добавил, увидев мой вопросительный взгляд: — Сушить.
— Ты это умеешь? — удивленно спросил я.
— Да, конечно. Каждый мужчина просто обязан уметь готовить мясо. Не важно, сколько у него посажено деревьев или выращено детей, главное — уметь готовить самую важную пищу — мясную! Никогда не понимал этих травоедов. Извращенцы! Ты, кстати, не из них?
— Нет. Я всеядный, — ответил я.
— Это хорошо. За хороший кусок мяса и убить можно!
— Ты чокнутый.
— Ты понимаешь, что я делаю? — спросил меня Рико.
— Не совсем, — ответил я.
— Во-первых, мясо нужно отделить от лишнего жира и шкурок. Затем его нужно нарезать на тонкие ломтики вдоль волокон. А уже потом его нужно развесить на солнце, чтобы оно просушилось. Вот и всё!
— Звучит несложно.
— А тут нет ничего сложного. Мясо состоит примерно из 77% воды и 23% сухого вещества. Нам нужно избавиться только от воды, чтобы мясо не начало портиться. Только и всего.
— Ты повар?
— Нет. Просто у нас в Радужном было заведено, что мясные блюда готовят мужчины.
— О, да, гендерные стереотипы, — сказал я, с усмешкой подняв глаза вверх.
— Половые, в смысле?
— Да. Половые, — ответил я с улыбкой.
Мы посмеялись. Разделались с мясом. Поели. Жизнь у нас текла спокойно, словно всегда была такой. Было даже как-то удивительно жить так. В голову начала приходить мысль о том, чтобы рассказать Рико обо всём. Он вроде был парнем понимающим, ответственным, и мы стали вроде как друзьями. Но торопиться я не стал, поскольку сделать что-либо на эмоциях легко, трудно потом нести груз последствий. Я лучше несколько раз проверю и не получу нож в спину, чем поддамся минутным чувствам и испорчу себе жизнь.
По привычке я заглянул к Гемелле, проверить, как она. Изменения были все очевиднее: она действительно становилась человеком. Но меня смутило одно: одеяло было подоткнуто сзади, чего я никогда не делал, поскольку меня это очень раздражало. Сама она это тоже вряд ли смогла бы сделать, а Рико её терпеть не мог и вообще хотел убить. Ситуация казалась неразрешимой. Если бы это был Рико, Гем была бы мертва. Поэтому самым логичным объяснением было то, что это я случайно подоткнул одеяло, либо она это сделала сама.
Я хотел было уже спросить у Рико, не он ли подоткнул одеяло, но мне показалось это нелепым. Я просто обратил на это внимание, только и всего. Поэтому мне это и показалось странным. Некоторые вещи иногда просто случаются, а мы им придаем слишком большое значение. Если на всё так обращать внимание, то недалеко и до паранойи. И с химерами — не исключено, что всё не так, как мне кажется. Люди бы об этом точно говорили. Так что я решил, что нужно просто успокоиться и не развивать в себе параноидальный синдром, ведь это был именно он, поскольку меня посещали бредовые идеи разного характера.
— Твоя химера долго еще будет в таком состоянии? — спросил Рико.
— Ну, наверное, пока полностью не станет человеком. Думаю, еще пару недель — и всё наконец-то закончится. А что? — поинтересовался я.
— Да нет, ничего. Хочется уже попасть в Горгород, — ответил он как-то неуверенно.
— Если хочешь, можешь идти, — сказал я, — мне кажется, я справлюсь сейчас и один. Я и так тебя задержал.
— Пожалуй, я тебя подстрахую. Вдруг она захочет тебя убить? Мне всё равно торопиться некуда, — ответил Рико.
— Не исключено, — задумчиво сказал я.
Слова Рико меня даже как-то задели. Ранее я никогда не испытывал дружеских чувств. Это было чем-то удивительным. Я вдруг начал обретать в жизни то, о чем раньше рассказывали те, кто читал пыльные книги. Удивительное слово «любовь», с которым жизнь обретает насыщенность, и удивительное слово «дружба», с которым трудности становятся преодолимыми. Мне было даже сложно поверить, что это всё происходит со мной. После смерти Молли я, наверное, сотню раз попрощался с сытым рассветом и романтичным закатом. Но вот судьба преподносит сюрприз. За что мне это? За то, что до этого злодействовала надо мной? Или я выполнил то, что должен был, и судьба отправила меня на пенсию? В любом случае, жить стало приятнее.
— Если она станет человеком, как ты поступишь? — спросил меня Рико.
— Позабочусь о ней соответствующим образом, — ответил я, глядя вдаль.
— А если она предпочтет другого человека?
— Я отпущу её к нему.
— Почему?
— Нельзя удержать человека, который хочет уйти, — сказал я и на выдохе добавил: — Даже если она рождена химерой... А к чему вопрос, собственно?