«Но почему же? Почему же?!» — в отчаянии спрашивала она себя.
…Жозе да Силва был поражен. Да что там — потрясен! На его выразительном лице отразились испуг, растерянность, неверие. Он отбросил большое, грузное тело к самолетному иллюминатору, выставив, как защиту, мощные руки с растопыренными пальцами. В темно-карих глазах Жозе да Силвы застыли недоумение и почти ужас. Так, вероятно, ведут себя правоверные католики, оказавшись перед самим дьяволом.
Фролов и сам был поражен: такая бурная реакция всего лишь на известие о том, что он, Фролов, — русский.
Но, видимо, Жозе да Силва умышленно демонстрировал ужас. Через несколько секунд на толстых щеках его уже была улыбка, глаза сверкали любопытством.
— Вы шутите, сеньор?
— Нет, — ответил Фролов. — А почему вас это так удивило?
— Впервые встречаю русского, — искренне объяснил Жозе да Силва. — А знаете, в нашем кругу есть поверье, что встреча с русским не к добру. Но, сеньор, я не суеверен. А вы из Москвы?
— Да, из Москвы.
— А летите в Лиссабон?
— Да, в Лиссабон.
— А почему вы летите в Лиссабон из Бразилии?
— Потому что я был в Бразилии в командировке.
— А долго вы были в Бразилии?
— Месяц, — сухо сказал Фролов. Это походило на допрос, и это ему не понравилось. Он закурил, достал газету и стал читать. Жозе да Силва примолк, но не спускал с него глаз.
В облике человека, как известно, главное — глаза. Глаза Жозе да Силвы были близко поставлены и очень странные: зрачок правого глаза помещался в дальнем углу, непонятно куда нацеленный, а широко открытый, неморгающий левый глаз упирался в собеседника, как дуло пистолета. Ощущение было не из приятных.
М-да, сосед его благообразием не отличался. Большая голова как бы делилась на две части. Верхняя была сужена, с низким лбом, который к тому же прикрывали гладкие, тщательно уложенные волосы. Густые прямые брови почти доставали до прически. Тонкий длинный нос с горбинкой соединял узкую верхнюю часть лица с тяжелой, толстощекой нижней. Ее украшали тонкие усы и смолисто-черная короткая борода, подстриженная полукругом. Диспропорцию лица как-то выравнивали большие торчащие уши. Шеи у Жозе да Силвы как бы не было.
Фролов решил воспользоваться первым же удобным моментом и перейти в конец салона, где все кресла были свободными. Еще в аэропорту Сан-Пауло он обратил внимание на Жозе да Силву, который, дымя сигарой, то ли поучал, то ли отчитывал двоих мужчин среднего роста, средних лет, похожих друг на друга. Вместе же, втроем, они демонстрировали самоуверенность и самодовольство, подчеркнуто не замечая суеты аэропорта. И тем более была поразительна реакция Жозе да Силвы, когда они знакомились, оказавшись волею случая соседями в самолете.
Вечерняя газета, купленная Фроловым в аэропорту, была малоинтересной — ничего серьезного. Он сунул ее в сумку переднего кресла. Жозе да Силва не спускал с него глаз.
— Что вы все так смотрите на меня? — усмехнулся Фролов. — Можно подумать, что вы и вправду хотите разглядеть чертовы рожки.
— О, нет, сеньор, извините меня. Темперамент! Не каждый день такое соседство.
— Кто вы по профессии? — смягчаясь, поинтересовался Фролов.
— Я бизнесмен, — с достоинством ответил Жозе да Силва. — Я директор компании. Мы осуществляем поставки кофе. — И спросил, раскуривая сигару: — Вы бывали раньше в Лиссабоне?
— Ни разу.
— Я понимаю. Раньше ведь русским был закрыт въезд в страну. — Помолчал, встрепенулся: — А после переворота?
— После революции… — не столько спросил, сколько уточнил Фролов.
— Да, конечно, после революции, — поправился Жозе да Силва.
— Не бывал. А вы?
— Первый раз лечу, — он запнулся, — после революции. Честно вам признаюсь: без желания. Меня поездка даже пугает.
— А почему? — с умышленной наивностью спросил Фролов.
— Ха-ха, — сказал Жозе да Силва. — Я теперь как капиталист персона нон грата в Португалии. И если бы не дела фирмы… Компанию, связанную с нами, хотят национализировать. Ее уже захватили рабочие. Я вам скажу: все это кончится полным развалом экономики. Разрешите вас угостить бренди? — предложил он, доставая фляжку в черной коже. Стюардесса принесла стаканчики. — Приятно с вами познакомиться, — сказал Жозе да Силва, высоко подняв стаканчик.
Бренди был душистый и приятный. Капиталист Жозе да Силва выпил его одним глотком и, как положено, с удовольствием задымил сигарой. Выпили еще по глотку.
— Скажите, сеньор русский, — осторожно продолжал Жозе да Силва, — у вас, конечно, много друзей среди коммунистов в Португалии? Они вас будут встречать в Лиссабоне, не правда ли? Я не поверю, если вы скажете, что их у вас нет.