— И заразительна, — подчеркнул Дарлингтон.
— Шаг за шагом мы пойдем к общей цели — безъядерной Британии, — уверенно заявил Джайлс.
Нет, подумал о нем Взоров, спокойствие его обманчиво, он из тех деятелей, кто говорит только тогда, когда необходимо.
— Будем добиваться, чтобы это стало программой лейбористской партии, — продолжал Дарлингтон.
— Мы этого добьемся, — убежденно подтвердил, скупо улыбнувшись, Джайлс.
Взоров стоял на высоком постаменте колонны адмиралу Нельсону. Всю Трафальгарскую площадь заливало шумное людское море. Он чувствовал, что напряжение в нем достигло предела. Его пугало, что он перезабыл все английские слова. Но здесь, в центре Лондона, страшно было бы выступать и по-русски. Однако выбора нет, говорил себе, отступать некуда, только вперед…
«Это не я буду говорить, — убеждал себя, — а все советские люди, все они — через меня. Сорваться нельзя. Нельзя!» — заклинал себя.
Внизу Взоров увидел группу телевизионщиков с камерами и юпитерами, а чуть в стороне в свободном пространстве за металлическим барьером — журналистов с блокнотами и диктофонами; и удивленно узнал свою шляпу: Ветлугин натянул ее, не приминая тульи, на самые глаза. Он выглядел чудаком: все остальные журналисты, за исключением двух-трех в кепочках, были с непокрытыми лохматыми головами. Денек оставался теплым, солнце мирно сияло, небо по-стальному голубело, а небольшие островки застывших облаков не предвещали и мелкого дождя.
«Нет, однако, не чудак он, — радостно подумал Взоров. — Специально напялил, чтобы я его заметил, чтобы не испытывал одиночества, чтобы… Ах, да молодец же!»
Он почувствовал себя раскрепощенно, напряжение как бы спало, он даже непроизвольно потоптался, повертелся, даже задрал голову, взглядывая по колонне вверх, в высоту, где только и торчал краешек… адмиральской шляпы! И мысль опять замкнулась на шляпе, он усмехнулся, мотнул головой: «Надо же, все дело-то в шляпе!» И вновь вернулся взглядом к группе журналистов, к с в о е й шляпе, надетой совсем по-другому, полушарием, не так, как сам носил. Ветлугин заметил, что он именно на него смотрит, помахал блокнотом, а потом, улыбнувшись, приподнял за поля шляпу. Взоров рассмеялся, приветствуя его поднятой рукой.
«Дело, оказывается, в шляпе! — освобождение подумал он. — Ну, молодец ты, дорогой мой борзописец…»
Дарлингтон заметил, что Взоров ведет себя непринужденно перед лицом людской массы, более того, позволяет себе фривольности. Он пошутил:
— Федор, ты чувствуешь себя как дома.
— Среди друзей, Джон, мы всегда дома, — отвечал он и легко, и весело.
Наконец все колонны влились в Трафальгарскую площадь. Дарлингтон сразу заговорил:
— Приветствую вас, братья и сестры! Сегодня здесь собрались тысячи, но представляем мы миллионы. Миллионы тех, кто серьезно задумался: жить или погибнуть? Думаю, ответ один: жить! Человек труда всегда хочет работать и радоваться жизни. Разве не так?
— Хей! Хей! Правильно! — раздались возгласы.
— Кто из вас желает, чтобы разразилась третья мировая война? — Он сделал паузу. Людское море замерло. Было необыкновенно, когда затихают тысячи людей. Издалека донеслись случайные автомобильные сигналы. В этой тишине Джон Дарлингтон совсем негромко произнес, но так проникновенно, что дошло до каждого: — Неужели найдется кто-то, кого не пугает ядерная война? — И опять тишина, ожидание. — Если кто-то все же есть, то уйдите. — И страстно, с выбрасыванием вперед кулака, буквально припечатывая слова: — Мы собрались, чтобы начать активно бороться против вероятности ядерной катастрофы! А вероятность огромна!
«Крепко же он взял вожжи», — восторженно подумал Взоров.
Дарлингтон продолжал:
— Чего мы должны добиться? Запрещения ядерного оружия! Все ядерные державы, включая и нашу, должны отказаться от политики ядерного устрашения. Долой ядерные бомбы!
— Хей! Хей! Хей! — ревел митинг.
— Сразу такого не достигнешь. Но — шаг за шагом!.. Шаг за шагом! И первый шаг — учиться доверию. Да, научиться доверять друг другу. На всех уровнях! Мы, исполком, пригласили на этот митинг лидеров родственных профсоюзов из Америки и Советского Союза. Джо Вигмор из Детройта не пожелал приехать. Видно, считает, что американцев здесь и без него предостаточно, — пошутил он и сделал паузу. Легкий смешок, как ветерок, пробежал по морю лиц. Он добавил: — Впрочем, все мы хорошо знаем американцев и что они думают.
— Хей! Хей! — раздались выкрики.
— А вот перед вами Федор Взоров — из Москвы! — Дарлингтон повернулся к нему и протянул руку. Он крепко сжал и долго тряс взоровскую, чтобы видели все, а кроме того, чтобы и телевизионщики успели заснять. Митинг шумел, обмениваясь репликами. Наконец он отпустил руку Взорова. — Между прочим, — продолжал он, усмехнувшись, — мне вчера парни с Восточного побережья рассказывали, что одна испуганная газетка, как сенсацию, сообщила, будто к нам на митинг прибыл русский генерал. Вот он, Федор Взоров!