Он вновь предложил сыграть в пирамидку. «Давайте по копейке, все-таки какой-то интерес», — уговаривал он. Я понимал, что он хочет слегка на мне нажиться. Но что в том страшного, если я проиграю пятерку или десятку? — подумал я и согласился.
В первой партии пирамидки я проиграл сорок копеек, во второй — рубля два, а после пяти партий, которые он заканчивал очень быстро, был уже должен ему около шестнадцати рублей. И тут появились его дружки. Они молча окружили стол. «Мне просто везло, — мило улыбался Леня Лис. — Везение не бывает постоянным. Давайте по гривеннику, и вы сразу отыграетесь». Мне захотелось испытать свое счастье. Я просто забыл, что мы не равные партнеры, тут уж везение ни при чем! Но я довольно равнодушно отношусь к деньгам. Мне и еще шестнадцать рублей было не жалко проиграть. Я согласился.
— Лис, остановись! Смотри, все проиграешь, — предупредил один из приятелей.
— Игра есть игра, — притворно вздохнул Леня Лис.
Но это уже была не игра. С самого начала они все проделали со мной классически. В партии, где ставкой за очко был гривенник, я даже и трех ударов не успел сделать, как Лис загнал все шары в лузы. Довольная улыбочка лоснилась на его лице. Вдруг я заметил, что у него не лицо, а улыбчивая маска. Мне стало не по себе. Между прочим, мой проигрыш подскочил до пятидесяти трех рублей! Беда была в том, что у меня в бумажнике оказалось всего двадцать четыре рубля.
— У меня всего двадцать четыре рубля, — растерянно сказал я.
— Так шо же лез играть! — угрожающе крикнул самый здоровый из них, с мордой уголовника, тупой и жестокой.
— У нас бородой не расплачиваются, — злобненько хихикнул паренек с круглым, кошачьим личиком. Он подскочил к вешалке и проворно схватил мою нейлоновую куртку. — Лис, в придачу пойдет?
«Да, попал в ловушку», — подумал я.
А Лис все улыбался и так тихо, ласково прошептал:
— Толик, ты хочешь помочь художнику одеться?
Толик опешил, недоуменно раскрыл большие, навыкате глаза.
— Толик, — с металлом в голосе, но все улыбаясь, продолжал Лис, — ты, кажется, меня не понял?
Толик мгновенно подлетел ко мне с распахнутой курткой.
— До свидания, мальчики, — культурно вымолвил Леня и сделал им ручкой.
Мы вышли на улицу.
— Бутылочку вина? — вежливо поинтересовался Леня.
Мы зашли в павильон «Пиво — воды» и выпили по стакану бочкового портвейна.
— У меня есть мечта, — все с улыбочкой, ласково говорил Леня Лис. — Нарисуйте меня. Будьте, снисходительны к простому матросу. А о долге мы забудем.
Мне пришлось согласиться. Мы договорились встретиться на следующий день в полдень на ялтинской набережной, напротив шашлычной. Я решил сделать его портрет цветными карандашами. Ночью я проснулся, потому что никак не мог отделаться от этой скверной истории. Была светлая, лунная ночь. Я опять почувствовал себя очень одиноким. Я долго злился на себя, пока вдруг не понял, что суть Лиса — улыбчивая маска, и когда это понял, сразу крепко заснул. На следующий день рисовал его с легкостью, хотя чувствовал, что рука затвердела, потеряла точность. Но портрет в общем-то получился.
— О, как прекрасно, маэстро! — удивленно нараспев произнес матрос Леня. На его лице погасла улыбочка, и передо мной был совершенно другой человек — скуластый, с жестким провалом щек и недобрыми глазками. Встреть я его без «улыбчивой маски», не узнал бы! — Прекрасно, прекрасно, маэстро, — твердил он, не решаясь что-то сказать. Наконец решил, его глазки жестко меня сверлили. — Слушай, есть к тебе предложение.
Неожиданный переход на «ты» резанул меня: опять это хамское тыканье! Но я молчал, ожидая продолжения. Он тянул. Я смотрел на море. Было солнце, яркое весеннее солнце, и у берега лежал удивительный синий пласт. Захотелось пойти к морю, помечтать одиноко.
— Ну, что за предложение? — нетерпеливо спросил я.
— Деловое предложение, маэстро.
— Ну, какое? Говорите.
— Займемся бизнесом.
— Что? — удивился я.
— Бизнесом займемся, — твердо сказал он. — Создаем фирму: ты рисуешь портреты, мы их продаем.
— Пожалуйста, мне не тыкайте.
— Извините, Алексей. Но я думал, что мы стали друзьями. — Он опять был в лисьей, «улыбчивой» маске.
— Ну, продолжайте.
— За такой портрет пять червонцев можно брать! — заявил он. — А времени-то заняло всего час! Три-четыре портрета в день, двадцать пять в неделю, сто в месяц — пять тысяч рублей! Рамки мы сами сделаем, а цену мои ребятки выколотят, будь спок! Две тысячи вам, Алексей, остальное — наше, — мечтал вслух Леня Лис. — Будем путешествовать по югу — из города в город, а? Фирма, а? Летний сезон, Алексей, а?