Но нет никаких доказательств! Нет доказательств, что кража совершена ею, или с ее участием, или с участием Стивенса. И доказать это теперь почти невозможно!
Как же все было?
Судя по всему, почуяв неладное, Купреев помчался в Москву. Кража уже была совершена, потому что он умер от потрясения, от разрыва сердца.
Как раз в этот день к вечеру явился беззаботный и веселый Эдуард Александрович. Он получил телеграмму Купреева и прилетел в Москву, на встречу с «другом огненных лет» Хью Стивенсом. Прямо из аэропорта он явился к Купрееву, но на бесконечные звонки никто не ответил. Эдуард Александрович сидел на чемодане на лестничной площадке, размышляя, что ему делать. Он надеялся, что Купреев, как записано в его милицейских показаниях, вскоре вернется. Потом он начал беспокоиться. Он позвонил в квартиру напротив. Милая пожилая соседка удивилась: оказывается, она видела из окна кухни, как Купреев входил в подъезд. Она удивлялась тому, что Купреев до сих пор не зашел к ней за ключами, которые ей оставил высокий мужчина лет тридцати пяти, живший в купреевской квартире дней десять. Соседка видела, как три дня назад он уехал на «Москвиче», который все время стоял у подъезда.
Соседка — ее звали Ольга Кирилловна — и Эдуард Александрович опять долго звонили в купреевскую квартиру, стучали, думая, что он спит. Но никто не открывал. Тогда они решили, что он куда-то вышел, возможно, в магазин, за продуктами, и надо ждать.
Ольга Кирилловна, как записано в ее милицейских показаниях, и не подумала открыть квартиру Купреева и не дала ключи незнакомому человеку — Эдуарду Александровичу. Она предложила ему оставить в ее прихожей чемодан, а самому погулять, пока Купреев вернется. Но через час он не вернулся. Тогда Ольга Кирилловна и вернувшийся с работы ее муж Владимир Матвеевич пригласили симпатичного Эдуарда Александровича, который дожидался Купреева на подоконнике лестничной площадки, в свою квартиру; они пили чай на кухне, а потом, около одиннадцати часов, решили все-таки открыть квартиру Купреева. «О ужас! — пишет Ольга Кирилловна. — Он лежал на полу около дивана и был уже мертвый…»
Эдуард Александрович оказался главным распорядителем на похоронах.
Прилетела Зинаида Павловна. Из Ростова приехала тетка Купреева с сыном. Она оказалась единственной наследницей.
Похоронили Алексея Купреева в могиле с матерью.
«Почему около смерти всегда много случайных людей?» — подумал Ветлугин.
Он расхаживал по кухне.
«Как все запутано! Как все бестолково запуталось! Как трагически все запуталось! — сокрушался он. — Каков рок! Как все помогало преступнице!»
Ни Грудастова, ни Потолицына, ни Баркова не было на похоронах. Они еще долго не знали о смерти Купреева. Грудастов путешествовал на теплоходе «Абхазия» вокруг Европы. Потолицын был в Ленинграде, Барков — в Риге. Из тех, кто хоронил Алешу Купреева, никто и не подумал о краже. Полотно «Курская битва» стояло во всю стену. В мастерской, во второй комнате, много оставалось незаконченных картин, этюдов, рисунков. Правда, Эдуард Александрович и Зинаида Павловна искали портрет Вареньки, но не нашли — были лишь акварельные пробы. Они решили, что он на выставке или в одной из галерей.
Эдуард Александрович ходил в Союз художников прежде всего для того, чтобы сообщить о смерти Купреева, но натолкнулся на вежливое равнодушие: Алексей не был членом Союза. Это озадачило, возмутило и опечалило его и Зинаиду Павловну, но они тогда были заняты устройством похорон. Однако после визита Эдуарда Александровича в Союз художников в квартиру наведалась молодая женщина-искусствовед. Она подробно расспрашивала об обстоятельствах смерти художника, о похоронах, искренне сокрушалась о его безвременной кончине. Она расхваливала творческую манеру Купреева, его мастерство, фантазии, мистицизм. Эдуард Александрович поддакивал, рассуждал, соглашался, что у нас еще не могут по-настоящему оценить талант. Они с Зинаидой Павловной решили, что справедливость в оценке творчества Купреева будет восстановлена, и со спокойной совестью уехали в Алупку. Они, правда, взяли слово с «женщины-искусствоведа», которую звали Татьяна Васильевна, что она им сообщит, где находится портрет Вареньки. Все это они вспомнили потом, через полгода, когда их разыскали для милицейских показаний.
Эдуард Александрович еще вспомнил, что Татьяна Васильевна тогда захватила с собой дневники Купреева. Она сказала, что будет писать о нем большую статью и ей «исключительно важно заглянуть во внутренний мир художника». «Но она нам ничего не сообщила», — сокрушался Эдуард Александрович. Данный им и Зинаидой Павловной словесный портрет «женщины-искусствоведа» не совпадал с внешним обликом Наметкиной.