Тень подняла тело мужчины выше, и Макс вдруг с ужасом осознал, что эта тварь разумна. Она отлично понимает, что целящийся человек не стреляет только потому, что боится попасть в другого человека.
Но тут словно в насмешку, словно понимая свою неуязвимость, а потому и безнаказанность, тень вдруг резко колыхнувшись, отбросила от себя человеческое тело. Мужчина полетел вперёд, совершая немыслимое сальто, и Егорыч выстрелил.
Прямо в центре тени появилась дыра, примерно такая же, как в прошлый раз вверху, и тут же прогремел второй выстрел, увеличив дыру вдвое. Бешено зашевелилась бахрома, затягивая рану, а Егорыч уже перезаряжал вслепую, не сводя взгляда с чёрной твари.
Но в этот раз тень даже не стала дожидаться, когда рана затянется. Она метнулась вперёд, подхватила едва коснувшегося земли мужчину и с огромной силой бросила его в сторону Егорыча.
Послышался громкий треск ломающихся досок, а может быть и костей. Дед было рванулся наперерез, но тело ударилось об забор в пяти метрах от него и он не успел стать между, чтобы принять удар на себя. Тогда он, с ненавистью ругнувшись, выстрелил не целясь.
Но тень уже удалялась. Она вылетела на луг, и видимо разогнавшись до огромной скорости, стала быстро уменьшаться в размерах. Макс разглядел крака, поспешившего за нею следом.
Через пару секунд, тень исчезла среди деревьев, стена из которых виднелась прямо за лугом. Бегущий крак ещё какое-то время был виден, но вскоре и он скрылся из виду. А из-за последнего дома улицы появился человек. Он попытался прицелиться в убегающего крака, но видимо поняв, что это бесполезно, стал быстрым шагом, иногда переходящим в трусцу, приближаться.
Егорыч присел, аккуратно приподнял мужчину за плечи и стал вглядываться в его лицо. Голова мужчины безвольно запрокинулась назад, руки безжизненно свисали.
— Семён, — как-то испугано заговорил дед. — Семён. Как ты?
Но мужчина не издал ни звука в ответ.
Макс медленно поднялся и стал смотреть на приближающегося от конца улицы человека. Это был парень его возраста. Его напряжённый взгляд не отрывался от мужчины, губы заметно подрагивали, и Макс понял, что он видимо догадался о том, что здесь произошло.
Подбежав, парень бросил своё ружьё на землю и повалился на колени.
— Дядь Семён, — забормотал он. — Что с ним? Он живой?
— Не знаю ещё, — голос деда был глухим и злобным. — Суки поганые.
Он стал ощупывать тело мужчины.
— Всё переломано, Серёжа, — выдохнул он через какое-то время.
— Может силу ему отдать? — с надеждой спросил парень, и Макс удивлённо прислушался.
— Не поможет, — дед говорил задумчиво, продолжая ощупывать тело. — Зря только потратишь. Рёбра все сломаны, шейные позвонки тоже.
— Давай я ему отдам силу, — повторил парень. — Это же дядька мой.
Голос у парня дрогнул.
— Он же мне за отца был. Суки, — парень заскрежетал зубами, пытаясь сдержать слёзы.
Максу стало не по себе. Ему всегда было не по себе при виде чужого горя. В такие моменты взгляд начинал смотреть куда-то бесконечно вперёд, бесцельно, как будто сквозь предметы, а внутри шевелилась темная ненависть. Ненависть ко всему, что причиняет зло.
— Успокойся, Серёжа, — голос деда стал мягче. — Если ты отдашь ему свою силу, он всё равно не оживёт. Он уже мёртв, Серёжа.
Парень резко отвернулся, и Макс увидел, как затряслись его плечи. Он плакал беззвучно, отчего было ещё страшнее.
— Их двое было, Серёжа? — спросил дед, глядя на подрагивающие плечи парня.
— Да, — сдавленно ответил тот.
— И чего это они вместе теперь? — спросил дед задумчиво, вряд ли ожидая ответа.
— А зелёных не видел? — теперь дед обратился к парню.
— Нет, — выдохнул тот.
Дед продолжил молча водить ладонью по телу, аккуратно, словно боясь повредить.
— Да, силой уже не поможешь.
Он бережно уложил тело на землю и медленно поднялся.
— Вот так вот у нас, Максимка, — тяжело проговорил он, посмотрев на Макса. — Сам-то не повреждён?
— Нет, — Макс мотнул головой. — Вот этот человек меня спас. А так бы, наверное…
— Ты главное себя ни в чём не обвиняй, Максимка. У нас всегда так. Знаешь такую поговорку — сам погибай, а товарища выручай. Вот по ней мы и живём здесь. А если не по ней жить, так нас в два счёта всех на тот свет спровадят.