Макс вдруг заметил, что слегка разошёлся, и изумлённо-испуганный взгляд Маши его немного смутил. Он торопливо схватил кусочек мяса, до которого не добрался в прошлый раз.
— Ну, это всё немного фантастика, конечно, — проговорил он, и откусив, стал жевать, сосредоточенно уставившись на название одной из статей, которое тускло серело на пожелтевшей бумаге. Там было что-то про зерно и выполнение какого-то плана.
Проглотив, Макс сдавленно покашлял и перевёл взгляд на Машу.
— Глупо, да? — спросил он, неожиданно для себя.
— Совсем не глупо, — задумчиво проговорила Маша. — Просто знаешь, не могу понять, зачем тебе всё это?
Глава 16
Обед на свежем воздухе прибавил сил. Макс помог Маше побыстрее запихнуть все её тряпочки обратно в рюкзак, переложил туда же половину патронов из джинсов, и засунул в боковой кармашек ополовиненную бутылку. Вода в ней давно успела нагреться, но Макс не стал выливать, рассудив, что ночью она обязательно остынет и снова станет пригодной для питья. А вот набирать из болота, хоть и чистую на вид, но всё же болотную воду, он не рискнул.
Бросив куртку на плечо, а поверх лямки рюкзака, Макс быстро поднялся. Маша вскочила следом и потянулась к ружью.
— Ты опять? — недовольно спросил Макс.
— Ты всё равно стрелять не сможешь.
— Ладно, — Макс махнул рукой, не желая снова препираться. Нужно было идти, и он, бросив взгляд на солнце, зашагал вперёд.
Судя по светилу было часа два дня. Примерно, конечно, но ювелирная точность и не требовалась. Знания того, что до вечера остаётся, как минимум, часов семь, было достаточно, и он стал прикидывать в уме, сколько можно за это время пройти.
Маша нагнала, поравнялась, и несколько раз бросила взгляд в его сторону.
— И сколько ты собираешься идти? — наконец, спросила она.
— Не знаю, — Макс пожал плечами. — Пока не найдём хоть что-то объясняющее.
— А если не найдём?
— Найдём, — недовольно бросил Макс. — А что ты предлагаешь?
— Ничего. Просто спрашиваю.
— Тогда не спрашивай больше, ладно?
Маша промолчала.
Не слишком ли я грубо? — подумал Макс. — Хотя, зачем эти вопросы? Ведь, понятно, что я не знаю на них ответа. И правда, чего искать-то?
Они шли молча несколько часов. Солнце припекало, и приходилось всё время смахивать со лба капли пота, не давая им скатываться к глазам. Рубашка под рюкзаком давно уже ощущалась, как сплошное мокрое пятно, и от духоты идти было тягостно, но Макс всё-таки забрал у Маши ещё и ружьё. Держа его в руке, он теперь бросал частые взгляды в сторону болот. Хочешь, не хочешь, а надо было подумывать о еде. Зайчатины осталось на один раз, не больше, а дальше было бы неплохо кого-нибудь подстрелить. Хотя, уверенности в том, что он попадёт в что-то размером с утку, или того же зайца, у Макса не было. Он и в крака-то чудом попал, а в первый раз и вообще едва не промазал.
Но с другой стороны, валить ради нескольких килограмм, которые они смогут унести с собой, целую антилопу, ему не хотелось. Было даже в мыслях об этом что-то неприятное, нечеловеческое почти.
Когда солнце стало катиться к горизонту, до Макса вдруг дошло, что идти до самого захода не получится. Они шли строго на запад, и потому яркий свет заходящего светила начинал бить прямо в глаза, отчего смотреть вперёд становилось практически невозможно. И не только потому, что нельзя было нормально разглядеть, что там впереди, но и из-за режущей боли в зрачках. Но Макс ещё какое-то время шёл, сильно щурясь, и время от времени поглядывая на Машу. Та уже с полчаса держала над глазами ладошку, используя её вместо козырька, и едва ли не через каждые пять минут наклоняла голову чуть ниже. Макс вдруг врубился, что она идёт, уже почти не глядя вперёд, а для ориентира использует его ноги. Он остановился.
— Не, так не пойдёт, — буркнул он с досадой. — Придётся делать привал.
Маша почти наткнулась на него, и подняв голову, молча посмотрела из под ладошки.
— Так, — Макс бросил взгляд в сторону леса. — Давай, наверное, вон к тем дубам-колдунам.
Он взял вправо и медленно заковылял к двум исполинским деревьям, стоящим чуть поодаль от леса. Видимо, когда-то очень давно ветер или птица перенесли и обронили на это место пару семечек, и деревья выросли отдельно, не испытывая стеснений и конкуренции.