— Ну слава богу, — выдохнул Макс и торопливо зашагал к нему.
Дерево и в самом деле на вид было сухим, и даже, казалось, уже мёртвым, но когда Макс попытался отломить одну из нижних, голых веток, толщиной с его запястье, он понял, что внутри дерево нисколько не сухое. Ветка только согнулась, и ломаться не захотела. А когда Макс отпустил её, она тут же взмыла вверх, и пару раз качнувшись, застыла в прежнем положении.
— Та-ак — протянул Макс и цокнул языком. — Придётся по ходу сдаваться, — он несколько раз глупо гыгыкнул и панибратски похлопал ладонью по стволу.
— Оставляешь ты нас, братишка, без костра. Ну, да ладно, бывай.
И уже почти развернувшись и ища взглядом примеченную лиственницу, чтобы направиться в сторону неё, Макс вдруг почувствовал, как сжалось горло, и машинально попытался проглотить слюну, но не смог. Слюна словно наткнулась на бетонную стену, а влажная и холодная спина почувствовалась вдруг с такой отчётливостью, что ему стало зябко, и он невольно вздрогнул.
Невдалеке стоял крак. Не шевелясь, скрытый наполовину густым, высоким кустарником, эта тварь не отрываясь смотрела на человека, и как только их взгляды встретились, крак неловко дёрнулся влево, и на секунду исчез за кустами полностью. Но тут же снова появился и сделал шаг вперёд, отодвигая ветки куста.
Макс смотрел на него и не мог пошевелиться. Было отчётливо понятно, что он попал. И попал, как говорится, по самое не хочу. Мысли вдруг стали какими-то вялыми, он попытался заставить мозг работать быстрей, чтобы придумать спасительные варианты, но мозг игнорировал все попытки. Он проигнорировал и попытку задействовать пальцы-мысли. Их просто не было, как будто им было плевать на присутствие крака, как будто не определяли они в нём врага. И до Макса вдруг дошло, почему мозг так себя ведёт. Он услышал, почувствовал, даже почти пощупал холодную, как сталь, мысль, которой, как показалось, и стал сам мозг. Он стал одной мыслью — это всё.
А и вправду, какие тут могли быть варианты? Разве что крак просто развернётся и уйдёт? Но это не его суть.
Крак сделал ещё один осторожный шаг вперёд, и Макс разглядел, что он при движении излишне наклоняется вперёд, как будто у него прихватило живот, или он только что получил в него с ноги.
— Да это же тот, — зашевелился мозг чуть быстрее. — И он боится. Наверное, он тогда не понял, кто лупил его силой. Хм. Он думает, что я, а не дед.
Макс кисло усмехнулся. Если бы. Если бы у меня была эта чёртова сила, подумал он с грустью, ты бы, тварь чёртова, летал сейчас у меня от дерева к дереву.
Он сделал шаг назад. Скованный, осторожный. Внутри появилось желание резко повернуться и рвануть, рвануть изо всех сил, не жалея ни ног, ни лёгких, ни сердца, рвануть, чтобы успеть добраться до ружья и всадить в этого сраного крака дуплетом. А там и Маша…
— У Маши же сила есть, — Макс, наконец-то, смог проглотить слюну, и тяжело выдохнул. — Что если позвать?
Крак снова, теперь уже уверенней шагнул вперёд. Между ними оставалось тридцать метров. Макс мог почти точно определять эти долбаные тридцать метров, благодаря беговой дорожке в школе, на которой они сдавали спринт на время. Каким он там был? Вторым, вроде бы. Или третьим?
— Если позвать Машу, — мозг уже практически пришёл в норму и продолжал наращивать темп, почувствовав крохотную надежду, — И тут же стартануть, то возможно что-то и выгорит. Возможно, выгорит.
— Но ты не позовёшь, — вдруг почти вздрогнув, выдал мозг, и снова замер.
— Да, не позову, — почти беззвучно выдохнул Макс.
Он не позовёт. Не позовёт, чёрт возьми. Он же гордый, блин. Как тогда, в детстве, у бабушки, когда он подавился плохо разжёванным куриным пупком. Подавился наухнарь. Не вдохнуть, не выдохнуть. Но он не побежал в соседнюю комнату, где была бабушка. Она бы сразу поняла, она бы стала бить по спине, чтобы помочь, но он не побежал к ней. Он поднялся, и хватаясь рукою за стенку, поплёлся в сени, где, уже почти теряя сознание, повалился на колени. Ему было стыдно просить помощи. Было стыдно тогда, а сейчас… Сейчас, он бы в угоду моднословию, сказал — западло, но тут бы, конечно, слукавил. Западло — это совсем другое. Ему было точно так же стыдно, просто стыдно искать помощи у хрупкой двадцатилетней девушки…
Тогда ему повезло. Тот чёртов, недожёванный пупок вывалился из горла сам, но теперь дело обстояло куда похуже.
Всё что оставалось — это медленно отходить, увеличивая расстояние до крака и уменьшая до кромки леса. Но как это сделать, если крак, пусть и не очень уверенно, но всё же делает шаг за шагом в его направлении?