— Понятия не имею, — соврал Макс, пожимая плечами. — Зато, когда поднимемся на него, сможем всё вокруг разглядеть. Врубаешься? — Макс подмигнул ещё раз. — Ладно, потопали.
И развернувшись, снова заспешил вперёд. Через пару минут почти из-под ног шмыгнула к воде небольшая гадюка, и Макс резко остановился.
— Что там? — спросила Маша, вытягивая вверх голову.
— Да змея, блин. Смотри на всякий случай вокруг.
Макс двинулся дальше, но теперь не сводя взгляда с травы под ногами, и почти каждые пять минут ему приходилось останавливаться и дулами ружья тыкать в свернувшиеся, греющиеся на солнце клубочки. Макс был любитель порыбачить, и по опыту знал, что гадюки в отличие от ужей, при виде опасности не всегда тут же ударяются в бега, а чаще сжимаются в пружину и две-три секунды «раздумывают». Потом, конечно же, оценив размер «опасности», всё же дают дёру. Но вот если наткнуться слёту, или, например, наступить, тогда укусит без всяких сомнений.
Пару раз Макс натыкался на змей, которые были не такими уж и обычными болотными гадюками. Он, конечно, не был уверен на все сто, но памятуя о том, что здесь помимо местных, могут быть и гости с чёрного континента, был предельно осторожен. Особенно с ярко-зелёной, с подозрительно крупной треугольной головкой гадиной, метра в полтора длиною, которая после пары тычков в неё стволами, не драпанула, а скрутилась в спираль, и подняла сантиметров на пятнадцать над этой спиралью голову.
— Сука, — мелькнула в голове мысль. — Небось, какая-нибудь оттуда.
Он перевернул ружьё и с размаху залепил ей прикладом что-то вроде пощёчины. И только после этого гадина, проворно извиваясь, ломанула к воде.
Занятый превентивной операцией по расчистке пути от змей, Макс и не заметил, как они подошли к холму, и только когда почувствовал, что идёт в гору, остановился, и оторвал взгляд от земли.
Холм в высоту был с полкилометра, не меньше. Макс, сжав губы в полоску, шумно выдохнул и стал шаг за шагом преодолевать подъём. Солнце уже успело подобраться к зениту и здорово припекало, а на болотах и вовсе стояла влажная духота. Потому в теле давно чувствовалась какая-то вязкая, опутывающая усталость, и каждый шаг в гору требовал от мышц двойного усилия.
Примерно на половине подъёма Макс остановился и обернулся. Стёр в очередной раз крупные капли пота со лба, провёл тыльной стороной ладони по мокрой шее, и щурясь, вгляделся вдаль. Сверху заболоченная местность выглядела не такой пугающей и вонючей, а даже красивой. Голубые полотна болот поблёскивали в солнечных лучах, зелёные тропки между ними казались прекрасными английскими лужайками. А за болотами, нереально далеко отсюда, тянулась слева направо зелёная стена леса.
Маша приблизилась, и тяжело выдохнув, остановилась.
— Жарко, — сказала она и замахала рукой возле лица.
— Ничего, — Макс с пониманием улыбнулся. — Если с той стороны будет озеро, искупаемся.
— Ой, а мне не в чем, — испугано проговорила девушка, и её рука замерла.
Макс растянул улыбку шире.
— Не боись, я глаза закрою.
— Нет. Ты подглядывать будешь. Да и вообще, я ни за что купаться не стану, — лицо Маши стало таким серьёзным, что Макс невольно рассмеялся.
— Чего ты? — спросила Маша.
А Максу вдруг вспомнилась семейная байка, о том, как отец, чтобы произвести впечатление, а заодно и познакомиться с матерью, чмокнул её в щёку. Естественно без предупреждения. А так, как дело происходило на хлебокомбинате, где они оба проходили практику, то в ответ отец получил нехилый удар по морде деревянным лотком. И ничего, тридцать лет вместе прожили.
Макс резко подавил смех. Нет, всё-таки надо пытаться понимать их, подумал он, понимать их мышление, их степень внутренней культуры.
— Я честно не буду подглядывать, — проговорил он с искренней серьёзностью. — Клянусь.
Развернувшись, он торопливо зашагал вверх, и уже через шагов пять почувствовал, как ноги наливаются свинцом.
— Да уж, прошагали мы за эти дни, — подумал он, и тут его взгляд застыл на чём-то сером, появившимся из-за верхушки холма.
— Это она, — мелькнула мысль, и внутри резко похолодело, несмотря на пекущее солнце.
Он невольно ускорился, не взирая на боль в ногах, на пот текущий со лба, на сбивающееся дыхание.
Вот она башня, — судорожно размышлял мозг. — Зелёный не соврал. Хм, а зачем ему врать? Глупо было бы. В таком случае можно было просто ничего мне не говорить вообще. Ну, не говорить, а как он там, скидывать или чего…
Макс, наконец, достиг вершины, и замерев, стал заворожено смотреть вниз.