Картинка исчезла. Стена вновь превратилась в окно, за которым блестел ночной Иденнет.
– Ну, дорогой, – Мелиса провелась своими холодным гладкими пальцами по моей шее, – как тебе?
– И к черту, – я отпрянул от неё, поморщившись.
– Я же говорил тебе, – Мэт спрятал взгляд. На его читалась неловкость и некое сожаление, – любые услуги за равноценную плату.
– Да как ты можешь спокойно об этом говорить? Это же отвратительно!
– Где? Там? Или тут? – Мелиса подняла одну бровь, – Там да, это отвратительно, более того, противозаконно. А тут – лишь исполнение чьей-то фантазии.
– Какая разница, какого хрена вообще так делать?
– Смитти, дорогой, а зачем природе рожать педофилов? Почему на свете жили такие люди, как Тед Банди, Эдвард Гейн, Джеффри Дамер, Андрей Чикатило?
Я молчал, стараясь не смотреть ей в глаза.
– Пойми, мой сладкий, мир такой, каков он есть. Если ты не дашь прорваться гною, то он либо нанесет большой урон, либо и вовсе отравит весь организм. Да, меня зовут демоном, но я не согласна, – она села обратно на диван. В её глазах, смотрящих на меня, проблескнула тень усталости и печали – Это был один из кардиналов. Ты думаешь, он не смог бы позволить себе сделать тоже самое и там, в реальном мире? Ты думаешь, он единственный такой? Нет, таких как он десятки, сотни, тысячи. Даже если я и демон, Смит, то единственный, кто сторожит ворота Ада.
Мы все молчали. Мелиса и я смотрели друг на друга. Мэт, сморщив лоб, тёр глаза.
– Та девочка…
– Симуляция. Той девочке где-то… около двадцати, насколько мне известно.
– Зачем ты это мне включила?
– Мне было интересно посмотреть на твою реакцию. Знаешь ли, мне важно знать хоть что-то о людях, с которыми я имею близкий контакт. К тому же, люди очень интересно себя показывают, когда их выбивают из зоны комфорта. А теперь, – она повернула голову к Мэту, – поговорим о деле. Помнишь, ты хотел узнать о том человеке, с которым ты работал? Так вот, он – лишь мелкая сошка, работал на Серафимов. Судя по спешке, у вас проблемы, и они вами заинтересовалось.
– Серафимы? – мой друг вскинул бровь в недоумении. – Они же против Сети, какого чёрта они суют нос в её дела?
– Ну, Мэтти, все не так просто, как нам подают СМИ. Их агентура повсюду, но лишний раз Серафимы не высовываются, раз они в Сети – значит дело серьёзное. Что будете делать?
– Вообще-то, я думал, ты нам поможешь выйти на них, но теперь я что-то не уверен.
Мелиса откинулась на спинку дивана, закурив третью сигарету.
– Давайте поступим так, – на несколько секунд её лицо утонуло в дыму, – я знаю, что Смита ищут Серафимы. Тебя, кажется, тоже. А ещё, я слышала, что по сети рыщут ищейки Иден-Тека, в поисках какого-то украденного файла.
Мне показалось, что сердце остановилось. Меня ищет Эдем? А кроме него и Серафимы? Только сейчас, обливаясь холодным потом я понял, в какое дерьмо я влез и как крупно меня подставили.
– Я куплю у вас файл. За сто тысяч долларов. Ну и, если кто меня спросит, я вас никогда в своей жизни не видела.
– А если мы не хотим продавать его?
– То тогда я сдам вас Эдему. Думаю, они щедро заплатят мне за молчание.
Мэт медленно встал с кресла
– Вот же ты продажная су…
Не дав ему закончить свою мысль, в комнату вошли двое мужчин. Точнее, они материлизовались в ней.
– Вы ещё кто?! Какого черта вы здесь делаете? – Мелиса в ярости вскочила с дивана.
– Воля господня.
Взявшись руками за челюсти, они начали разрывать свои рты. Плоть, тянулась и трескалась, а из утробы стал бить всепроникающий свет.
Свет, выжигающий каждый нейрон моего мозга.
8. Ночное рандеву
Дождь нескончаемым потоком падал с темно-серого вечернего неба, словно Бог вновь решил устроить Великий потоп. Единственное но – он не учел современную ливневую канализацию. Учитывая географические особенности Петербурга, местные власти давно вложились в снижение риска наводнения. Тем не менее, на улице виднелись лужи самой разнообразной площади и глубины, которые так старательно обходили редкие прохожие в дешевых китайских дождевиках.