– Зачем ты себя мучаешь? – спросила как-то его Хельга после очередной операции, сидя у его кровати. – В чем смысл такого самоистязания?
– Это дает мне силы двигаться дальше. Так у меня есть четкая, ясная цель.
– Какая?
– Месть.
Но кое-что он все же изменил в себе – завязал с алкоголем. Теперь, когда появился ориентир дальнейшего движения, он обрел смысл и выпивку заменили тренировки. Именно благодаря им он вновь стал больше общаться с Хельгой и Итиро, хоть и был несколько отстранен. С каждой тренировкой, когда он видел результат проделанных операций, рассекая десяток яблок на лету ножом или поднимая бетонные плиты, он заряжался какой-то нездоровой радостью, природу которой сам до конца не понимал. Такие успехи вызывали тревогу вперемешку с восхищением у местных, особенно после недавней вылазки, где он зачистил в одиночку лагерь рейдеров-мародеров, давно доставлявших неприятности поселению.
В комнату Джека тихо вошла Хельга, держа в руках два бумажных пакета.
– Привет Джек, как ты? Я тебе тут поесть принесла.
– Спасибо. Да нормально. Присаживайся.
Хельга подтащила поближе небольшой журнальный столик, на котором стояло несколько склянок с медикаментами, и села на кровать рядом с Джеком.
– Вот, бургеры, специально попросила пожирнее сделать. Полторы тысячи килокалорий, как ты любишь, и кола, – она протянула ему содержимое одного из пакетов. – Везет тебе, в какой-то степени, не растолстеешь, питаясь так.
– Еда не может восполнить полностью запасов энергии, увы. Желудок то у меня обычный. Поэтому приходится инъекции делать после мощных нагрузок.
– Вот оно как… Джек, я тут хотела поговорить о недавней твоей… прогулке. Это правда, что ты в одиночку перебил двадцать семь человек?
– Ага.
– Слушай… Ты не считаешь, что всё вот это как-то слишком далеко зашло? Что со всей этой кучей операций ты очень сильно изменился? Стал менее, человечным, что-ли? Такое ощущение, что вырезали у тебя не плоть, а душу.
– Сколько у нас детей в лагере?
– К чему ты спрашиваешь?
– Ну ответь.
– Вроде восемь.
– Скажи мне, если бы у тебя на кону стояла их жизнь и жизнь бандитов, кого бы ты выбрала?
– Я не понимаю, к чему ты ведешь, Джек.
– К тому, что ты прекрасно знаешь, как работают люди, вроде тех мародеров. Спросишь, почему всех убил? Потому что так проблем меньше. Давай не будем об этом, ладно?
– Окей, окей, – Хельга тяжело вздохнула, затем открыла второй пакет и достала оттуда коробку с картошкой фри, – в чем-то ты прав. Я просто… беспокоюсь. За тебя, за Алекса.
– Кстати, как он?
– У него операции сложнее, да и регенерация идет почему-то медленнее, но в целом нормально. Может сам зайдешь как-нибудь к нему?
– Постараюсь.
Раздался стук в стеклянную дверь, заклеенную изнутри тонким куском карбона.
– К вам можно? А то сидам, кажется, я уже надоела, как я подойду – все время чем то заняты.
– Заходи, – Джек усмехнулся.
В комнату вошла Нари, тащившая за спиной какой-то длинный предмет.
– Ого, – удивленно воскликнула Хельга, – зачем тебе винтовка?
– Ну, я с тира, решила, что пора учиться нормально стрелять, – Нари поставила винтовку около кресла, в которое села, подвинулась ближе к столику и выхватила парочку кусочков картофеля из коробки на нем.
– Раньше тебя это как то не интересовало. Чего сейчас то вдруг?
– Раньше ты постоянно висела надо мной. Да и времена сейчас другие же, работа нервная, ко всему надо быть готовым.
Она отправила картофель себе в рот.
– Мофно хлотофек?
– Бери конечно, – Джек протянул ей свой стакан с колой.
– Фпафипо.
За те дни, что Нари провела в Германии, она сильно изменилась. В первую очередь это было заметно по увеличивающемуся росту и груди Но, кроме физических изменений, становилось понятно, что девушка почти выросла – тяжелые условия, в которых пребывала долгое время команда, заставили ее раскрыть в себе талант опытной переговорщицы, она частенько отправлялась с сопровождением сидов в соседние города с целью выбить что-нибудь полезное для поселения. Она даже где-то нашла длинный кожаный плащ в стиле прошлого столетия, в котором отправлялась на встречи. Подобный стиль одежды, в совокупности с гармонично подобранным макияжем, не выдавал в ней семнадцатилетнего подростка. Кроме этого она активно училась у Анны и Альфы находить дыры в системах безопасности ради использования их в своих целях.