– Я работаю один, – сухо ответил Джек.
– Или просто не можешь отпустить прошлое.
– Слушай, давай ты не будешь лезть мне в голову?
– Я хочу лишь чтобы ты выполнял свою задачу максимально эффективно. Ты же всегда был склонен к проявлению социопатии и эмоциональной скудности, почти машина, а не человек, весьма предсказуем. Что вдруг изменилось? У тебя все так же высокая степень интровертированности, но теперь ты, иногда, не можешь держать эмоции под контролем. Мне дали отчет по зачистке лагеря. Я в курсе, что ты убивал с максимальной жестокостью, в ущерб эффективности.
– Ты пришла читать мне нотации?
– Нет, Джек, я просто хочу, чтобы ты держал себя в руках. Я очень надеюсь на тебя. Думаю, твоя названная сестра не хотела бы такой глупой смерти брату.
Кулаки Джека сжались, но он не ответил ни слова.
– Береги себя, Джек.
В этот момент в голосе Альфы пропала сдержанность, в нем слышалась тревога, она сделала паузу, словно задумалась о чем-то, а затем включила общую связь со всеми, кто был на задании.
– Думаю, вы разобрались, как работают ваши экзоскелеты. Выдвигайтесь в поселение, через час собрание. Пора обсудить план атаки.
21. Метаморфозы
– Добрый день, Алексей. Как твои дела?
Подвинув потрепанное кресло к краю кровати, Альфа села возле меня.
– Да, все хорошо, только чешется все жутко.
– Скоро перестанет. Побочный эффект ускоренной регенерации тканей. Как твои ноги? Проблем не возникает?
– Нет, нет, все отлично, спасибо. Единственное что меня беспокоит, так это то, что с этими проводами, – я указал на пучок толстых кабелей, подключенных в мой мозг, – довольно неудобно спать. Все время просыпаюсь, когда натягиваются.
– Их уже можно снимать, я пришла сказать, что калибровка и завершена.
После ее слов я почувствовал, как из двадцати портов, утыканных по бокам моего черепа, отсоединились провода и словно змеи втянулись в аппарат, стоящий у изголовья моей койки.
– То есть, я уже могу зайти в Иденнет?
– Да. Сейчас мы осуществим недолгое пробное подключение, я буду с тобой на связи. Возьми, этот шлем, он специально под твою нервную систему. Просто надень на голову, он сам осуществит подключение.
Я взял в руки подарок Альфы. Массивный шлем, шедевр инженерного искусства, что-то между имплантами сидов и головой Альфы. Он был удлинен назад и заканчивался двумя длинными загибающимися внутрь статичными отростками, лобная часть отличалась своей массивность и напоминала спиленный рог носорога, в районе щек были оптические сенсоры, два крупных и несколько поменьше. Изнутри шлем был отделан мягким перфорированным подкладом, напоминавшим очень мягкую кожу, в котором были проделаны двадцать металлических кружков. Надев его, я почувствовал, как в мой мозг вновь подключаются кабели, а тело наполняется приятным теплом и энергией.
– Сенсоры соединены напрямую со зрительным отделом твоего мозга. Взгляни.
Картинка как будто поступала мне в глаза минуя веки, при этом я прекрасно осознавал, что они закрыты. Изображение стало четче, ярче, детализированнее.
– Я пока не разработала графический интерфейс для дополнительного функционала, так как сейчас он нас не интересует. Погружайся в Сеть.
Стоило мне только моргнуть, как интерьер лазарета сменил гигантский зал, выполненный в роскошном урбанистическом стиле: высокий потолок, испускающий равномерный белый свет, стены из цельного стекла, тянущиеся кверху, полы, выполненные из цельного гигантского куска махагона. В центре здания стоял большой фонтан, вдоль которого двумя параллельными рядами стояли скамейки. У стен располагались ряды двусторонних антигравитационных транспортеров, тянувшихся до самого верхнего четвертого этажа.
– Что это за место?
– Дом Сидов в Иденнете, – только после этих слов Альфы, я понял, что некоторых местных обитателей, снующих по этажам в просторных мантиях, я видел в лагере, вот только здесь они выглядели самыми обычными людьми. – Иди к транспортеру, проведу небольшую экскурсию.
Транспортер, подбросив мое тело на второй этаж, остановился, и я вышел. Пространства здесь было намного меньше чем внизу: одна сторона двухметрового коридора заканчивалась стеклянными перилами, а другая стеной, из все тех же темно-коричневых пород древесины, с десятком тяжелых дверей без каких-либо подписей.