– Клайв Баркер
— Нет, нет! Тысяча, и ни кредитом меньше!
— Да за тысячу я сама такой соберу с нуля! — не выдержала Рей.
Тойдарианец нагло хмыкнул ей в лицо и сказал:
— Вот как соберешь, так и приходи.
Взмахнув короткими сильными крыльями, он перемахнул через прилавок и устроился на небольшом стуле на очень длинных ножках. Возможно, оттуда удобнее было смотреть за товаром. Или таким способом он спасался от нехорошо настроенных покупателей — Рей склонялась ко второму варианту. Она понятия не имела, сколько может стоить скафандр для выхода в вакуум, но подозревала, что тойдарианец ломит цену.
Раньше ее жизнь была гораздо проще — у Рей в принципе не было денег, и вся ее деятельность была сосредоточена на торге и обмене вещами, ценность которых она представляла очень хорошо: три пайка, десять пайков, новенький ускоритель для спидера, не очень новый ускоритель для спидера, зато кустарно улучшенный… А скафандр, что такое скафандр? Он должен не дать ей задохнуться, замерзнуть и прожариться под космическими лучами, пока они будут искать вход в таинственный храм.
И, кстати, скафандров требовалось два.
Рей выдали кое-какие деньги, чтобы было на что прокормить себя и беглого магистра, но вряд ли товарищи по Сопротивлению встретят с пониманием просьбу о двух тысячах, даже взаймы. Скафандров, даже завалящих, у товарищей тоже не было. Точнее были — тяжелые, неуклюжие, на магнитных присосках, предназначенные для экстренного ремонта в космосе, очень часто даже без кислородных баллонов или с баллонами минимального объема, с прямым подсоединением к кораблю. В них по развалинам точно не порыскаешь. И вообще, скажет Финн, зачем тебе скафандр, все нормальные люди не тянут до экстренного ремонта, а проводят проверки там, где есть кислород, и можно со спокойной душой лазать по кораблю, бренча сумкой с инструментами…
Тяжело вздохнув, Рей поплелась обратно к кораблю, лавируя в толпе. А ей казалось, что она умеет торговаться, ведь этим она занималась почти всю свою жизнь.
Ее путь пролегал по причудливо вьющимся улочкам квартала иноземцев, между низких каменных домов с маленькими однотипными, затейливо украшенными окошками, стоящих стена в стену. Местные жители с разноцветной кожей, крылатые и высокие, спешили каждый по своим делами. Иноземцев тут было немного, занимались они в основном торговлей, импортом самого необходимого, и жили поблизости от рынка. Чтобы не выделяться, им с Кайло тоже приходилось держаться поближе.
Скайе была единственной обитаемой планетой, рядом с которой в данный момент проходила планемо. На ней Рей рассчитывала в последний раз связаться с друзьями, перед тем, как отправиться на планемо, и пополнить необходимые запасы.
Ну и скафандры отыскать, конечно.
Марат был в зените, и под его жаркими лучами снежные шапки гор, нависших над долиной, сияли нестерпимой белизной, а сами горы были будто нарисованы серым и синим на фоне блеклого неба. Рей не уставала ими любоваться. Удивительная штука, эти горы: внизу лето, жаркое, почти как на Джакку, поднимешься выше — и вот уже температура опускается, зелень становится гуще, а в воздухе плывет аромат цветов. Стоит подняться еще выше, как зелень начинает исчезать, и остается лишь контраст серых, рыжих и коричневых скал перед глазами и голубых вершин над ними.
Постепенно поток идущих ей навстречу стал редеть, а улочка раздалась. Рей прошла мимо обветренной и объеденной дождями и временем статуи, изображающей готовящегося к атаке гогитола. Из пяти голов уцелели только три, и время стерло с них характерные черты — теперь они больше напоминали обкатанные камни со смутно угадывающимися глазами и разрезами пастей.
Прямо за гогитолом, отмечавшим границу, на пустыре стоял их корабль, еще более печально выглядящий, чем когда Рей увидела его впервые. Полет через метеоритные рои не пошел ему на пользу, краска оббилась, дюзы темнели густым нагаром, а обшивка пестрела царапинами и вмятинами. Внутри было тихо и прохладно. Все системы были отключены, кроме освещения и связи, да и те работали лишь в половину мощности. Рей прошла через короткий коридор и негромко сказала:
— Эй!
Ей никто не ответил. Возможно, Кайло тоже вышел прогуляться, пользуясь моментом. Проводить дни запертыми вдвоем внутри маленького корабля — то еще удовольствие.
Войдя в крошечную кают-компанию, Рей опустилась за стол, сейчас полностью занятый ее вещами и инструментами: она проводила ревизию, ища, что можно продать или обменять, чтобы достать денег. Результат получился неутешительным, а Рей вспомнила еще кое о чем, о чем она в суматохе успела подзабыть.
О ее световом мече. Ее собственном, который она начала собирать с нуля, да так и недособрала.
Сейчас детали, аккуратно разложенные на тряпице, вызвали у нее чувство, близкое к досаде. Рей не знала, отчего. Оттого, что она должна была сейчас учиться у Люка Скайуокера, а не бороздить галактику в поисках неуловимой планеты? Оттого, что она любила доводить дела до конца, а меч не желал работать несмотря на все ее старания — значит она просто мало старалась? Тем ли она сейчас занята?
И ее ли это чувства?
Да, наверное ее.
Впервые за последнее время оказавшись один на один со своими мыслями, Рей подперла голову рукой и задумалась, глядя на поблескивающие детали прямо перед ней.
***
Когда у тебя что-то болит долгое время, когда что-то тяготит тебя или довлеет над тобой, ты привыкаешь к этому и постепенно забываешь, какой была жизнь до этого. И когда это неприятное ощущение исчезает, ты будто оживаешь и пытаешься понять: что это такое с тобой было?
В подземельях Кайло долго привыкал к отсутствию своего Учителя в Силе. Но дело было не только в этом. Там, в темноте, ему стало ясно, что что-то не так, и он долго, утомительно пытался найти ответ на вопрос, что именно. И до сих пор пытался понять это.
Но ответ напрашивался сам собой: с ним было что-то не так. С ним было что-то не так еще на Явине, в школе Люка, с ним по-прежнему было что-то не так, когда он принял ученичество у Сноука. То, что Верховный лидер так ценил в нем, предрасположенность к обеим сторонам Силы, угнетала его самого. Будто бы и там, и там он был нежеланным гостем — если бы сторону можно было представить как дом — и это ощущение рождало в нем не только тоску, но и злость.
Но это ощущение слабело, когда он был не один.
В детстве мама рассказывала ему на ночь сказку о морском мышонке, который искал друзей. Обычная глупая история для детей со счастливым концом, но иногда Кайло ощущал себя, как тот мышонок, наконец нашедший друга. Связь с Рей странным образом успокаивала его, и с некоторым опасением Кайло понял, что слишком привык к этому ощущению, как привыкают к ежедневным дозам лекарства. Он с легкостью открывался этому ощущению, наплевав на предосторожности, которым его учили раньше — держать свой ум на замке. Это настораживало его, но он не хотел обсуждать этот вопрос с Рей. Ведь, если она согласится, значит им нужно будет придумать способ избавиться от этой связи — это было само собой разумеющееся, конечно, они не собирались всю жизнь провести на привязи, но пока это была не самая важная из их задач.
Но в том, что же было самым важным, мнения точно разнились.
Вернувшись после прогулки, Кайло прошел в кают-компанию, ориентируясь на свои ощущения. Рей сидела там перед разложенными деталями своего будущего светового меча: по ее словам, раньше у нее не всегда хватало времени, чтобы как следует повозиться с ним. Добытый с таким трудом кайбер-кристалл лежал на ложементе, в окружении запчастей, лежащих в том порядке, в каком их нужно было соединять.
— Помочь? — спросил Кайло.
— Нет, спасибо, предпочитаю разобраться во всем сама, — ответила Рей.
Она осторожно взяла кайбер-кристалл с ложемента, словно он мог рассыпаться от прикосновения, и положила его на ладонь.