«Ну-ну — пришло время и вам — проявить — „себя“! — прошипел Рей, на всех их, „выпуская“ из себя „облако“ — дикой „преисподней“, понимая — что этот мир — скоро — „разорвётся на куски“! „Я — больше не буду — вас — «уничтожать»!“ — разразился „громким“ и яростным „хохотом“ Рей — его рот растянулся в ужасной гримасе, открывая всё его — „безумство“ и все те потаенные — желания, где — „жажда мести“, становилась — лишь началом для его „истинного представления“. — „Сейчас «вы все» — будете — созидать — не только — «свою» но — и — “ мою свободу» — дабы вы знали — как «приятно» ощущать вкус свободы когда ты его «заслужил» своей болью и своими страданиями, а не путём лжи и обмана — как это делали — вы, жалкие — бездари!"
И с этими словами, Рей вдруг замолчал, и со всех сил устремился к порталу, оставляя позади — сгорбившиеся и покорённые тени — в ожидание неизбежной, и столь заслуженной им «расплаты» за все их грехи, что они творили на протяжении вечности. Он словно обезумевший маньяк устремился в темноту, готовясь к новой игре, к новым испытаниям и к новой встрече — со своей — судьбой!
И теперь его «тьма» была — на «его» — стороне. И как «злая фея» она готова была исполнить — все — его — даже — самые — извращённые — «желания» — где «боль» должна была стать — не «проклятием» — а чем то «более» — «высшим». И чем ближе был конец, тем отчетливее Рей осознавал — что его «битва» подошла к кульминации.
Глава 40
«На пороге войны»
Рей стоял на пороге, словно высеченная из мрамора статуя, воплощение не только ярости и хладнокровия, но и чего-то большего, жуткого и нечеловеческого, что, как и он — устало таиться в «чужой» личине, и жаждало наконец-то, — «проявить» себя — во всей своей — столь извращенной и дикой — «красоте». Он был готов, как ни когда, принять на себя, столь «долгожданную» им — роль, не просто «палача» — но и скорее «зловещего дирижёра», чьи «тонкие» пальцы, с диким наслаждением, — будут вырывать из «этого „мира“ — последние „звуки боли“ дабы, все „эти бездарные и проклятые“ — „нечестивцы“, перед неминуемой — » кончиной", успели бы насладиться — в последний раз, «всей их убогостью» и отвращением к самим себе и как они «маленькие и жалкие» в сравнении — с той «жуткой мощью» что полыхала в «его» груди, от того что он уже был «там» — на «финише», и не отпустит ни кого, что ждал его «так долго», для — столь «особенной» и такой «долгожданной» — встречи.
Он чётко осознавал, как с каждой минутой, в нём пробуждались всё более извращенные «прихоти», которые он старательно «гасил» и «держал на привязи» и теперь — эти «животные чувства» становились не просто «прихотью» а новой «формой» его сознания — где отныне — нет, ни «боли», ни «страха» ни даже «жалости» а лишь «жажда» к скорой развязке, в столь долго и упорно — «разыгрываемой» — им «роли» где, «он» больше не должен — подчинятся чьей-то «воле» а только той — что горит «внутри него» как некий — извращенный и манящий «маяк» который вёл — его к новой, «кровавой симфонии» которую он должен был — «доиграть» — до «самой» — «конца».
И всё, внутри него — всё чаще начало — полыхать и жгучей, и холодной злобой — «вперемешку», и на фоне всей этой «тревожности» всё более «прояснялась» картинка его «будущего», где его ждало не — пустое «отчаяние», а некая «слава» и — заслуженная «награда» в виде долгожданного — «освобождения» где все его «страдания» наконец — станут — лишь «звеном» к его, столь долгожданной и манящей — «свободе». И чем сильнее — всё это — бушевало в нём — тем яснее становилось и его — «настоящая цель» где не было ни слепого гнева, ни какой либо жажды «уничтожить всех», и «расплатится сполна» со своими, «давними мучителями», и где, на последок, он посмотрит — как на самом деле, выглядит этот — столь любимый — им, и — в тоже время столь проклятый, мир. «Пусть, суки, дрожат — и слёзно, умоляют — на коленях, их о „своей милости“» — хрипло прошептал Рей — глядя — в глубь — этого — долгожданного «портала», давая понять — «себе» что он — «всё еще — силен» и «всё» — под «контролем» и ничего не помешает ему в том — чтобы поглотить этот мир и стать в нем «властелином», всего этого, — пошлого — и такого никчемного «представления»!