И чем дальше он бежал, тем громче становился — его — внутренний — и «дьявольский» «смех», который он уже не в силах сдержать и тем сильнее на него наплывала — его — столь — любимая — жажда — «насилия и безумия», где вся его — «прежняя» боль и все его — былые «терзания» наконец-то, стали — для него, лишь стимулом, дабы, всем тем ублюдкам, — «напомнить» что есть в этой — чертовой вселенной — что-то более — жуткое, более сильное, и — более — столь «непонятное», чем все их, лицемерные и такие «жадные» — «хотелки». И от этого его шаг ускорился, а его глаза сверкнули диким и первобытным азартом, где — как в жутком «предвкушении пира» все ждал — когда его — звериный — оскал, окончательно «сорвется» и навсегда — и на весь этот пошлый мир — принесёт — свой долгожданный «конец»!
Глава 44
«Цена дружбы»
Рей, уже не таясь, рванулся в проход, где за жуткой и тошнотворной пустотой его уже ждала — «его истина», в объятиях той силы, которую он так жаждал, но что его ждало в итоге, он даже себе не мог вообразить.
Он пролетел через бесформенную «кашу» из красок, и звуков и внезапно его ноги снова коснулись «твердой земли».
На этот раз его не встретили — ни пугающие тени и ни «монстры прошлого» а «знакомое» и удушливое «лицимерие» из его столь ненавистного мира. Это было его «родное» захолустье но словно «закатанное в грязь», где всё вызывало у него отвращение, которое и влекло его вперёд — к своей — заветной «цели», что он — так долго — пытался найти. Рей огляделся. Теперь он был один и всё его тело пульсировало, словно запертый зверь в клетке. Но что то мешало ему. Это была — какая-то тягостная пустота, как будто — с него что то — «забрали» — словно часть чего-то — очень ценного — и необходимого. «Ну же, где, тут мой чертов "смысл»«! — злобно проворчал Рей, сжимая свою "проклятую монету» и в «пустых глазах» внезапно мелькнуло — что — его старые «грехи» снова напомнили — «о себе». Он пришел в место — где он когда-то был «рабом» но теперь он был — уже — не марионеткой, он всё ещё, искал то — где его разум мог на конец — прийти — в ту и столь вожделенную — им — «безысходность», где он был готов ко всему.
Рей понимал — что впереди, его ждёт не «простая прогулка» а сражение — не только с сильными врагами — но и, с теми «тараканами», что так и «рвались наружу» — дабы забрать его обратно в «старую трясину».
Но на этот раз — он — будет силён как никогда. Он теперь чётко понимал — что такое — «быть свободным» — где никто и ни что — больше не должно — сковывать — его воли — в его столь — «кровавом танце».
Рей, как и в прошлые разы, — чётко знал — где находится «его враг» и теперь — как «одинокий волк» что настигает «свою добычу» — направился «туда» где ждал его тот — «кто» всё время, — так старательно играл роль — «палача».
Он вышел на площадь. Но на этот раз это место походило — не на проклятую Арену — а скорее на мрачную и лицемерную театральную сцену, где декорациями были дома, магазины и прочие остатки старого и прогнившего мира. И все те «тени» что ранее его так сильно пугали, здесь — стали — словно — его «марионетками». Он с удовольствием поймал в себе эту мысль — и решил, что ему пришло время дать всем «понять» — их «истинное место», — «там» — где — у них нету выбора. «Давно пора этих "тупиц» — «поставить на место» — презрительно улыбаясь — проговорил он, и как никогда, с таким чувством «свободы и ненависти» одновременно — сжал в руке — «заветный талисман» и продолжил свой столь мрачный и ужасающий — путь — вперёд.
В самом центре площади, на высокой сцене, походили на тусклые тени стояли знакомые фигуры. Все те кто «поклялись» что пойдут — за ним «до конца», они — словно по чьей то команде — «застыли» — в безысходных — позах — а их злые взгляды были — направленны — прямо — на «него». И от этой тишины — от этого спокойствия — которое на самом деле — было — просто — ' фальшивым спокойствием' — у Рея — в крови опять — что то «кольнуло».
Малефикус что-то злобно шептал и корчился, от собственной, «бессильной» ярости. Кровопийца всё также в «пустоту» взирал, понимая что всё это было зря, а те — «трусливые» — маги как всегда, жались — «кучей» стараясь спрятаться за чужими — спинами, улавливая все то — «отчаяние» — которое их накрывало — с каждой — минутой — ожидая — «неминуемого краха» от — «своих же рук».