Он вновь вспомнил, как лезвия когтей раздирали его кожу, как вытекла его кровь, но теперь — это «воспоминание», не вызывало в нем страха и ужаса — а зажгло, дикую, и извращённую — «ярость» и такую долгожданную — и жгучую «жажду» мести — где все «их» столь бессмысленные страдания он готов был им всем — «с удовольствием» и сполна — «преподнести» в «объятиях» своей — долгожданной — «судьбы».
И Рей наконец понял — он больше не та «тряпка» и не — «жалкий червь» — которого «так долго» мучили и истязали — и он перестал «себя» жалеть — словно понимая — что это «жалость» и всё его — былое отчаяние, тянули его в пропасть. Он — уже был не «жалкой» и «безвольной» «жертвой», он стал, наконец, «хозяином» «этого проклятого места», он стал — охотником, — и от той «жажды» его нутро стало — пылать как — дикий «зверь» что был — готов — разорвать — «на куски» — всех этих «проклятых тварей» что так «навязчиво» лезли в «его мир» не зная «правил». Рей понимал, что он уже не просто, какой-то «тупой задрот», что — «сидит дома», за «своим» компьютером — «прячась» от всего — мира, а настоящий — и столь проклятый — «зверь» готовый убивать — и сражаться за своё — столь — долгожданное — и — такое «ценное» — «существование». И чем больше он смотрел, на всю эту кровавую баню, тем сильнее он осознавал, что именно — «здесь» — он и должен «быть» и где все «те» его старые — муки — «должны уйти в забвение» и что всё это было — не сном и не игрой а частью «его проклятой и истиной судьбы». «Тюрьмой была не жизнь» — с пониманием, прошипел Рей. — «А та убогая и столь лицемерная — жизнь, что вы мне всегда, пытались — „навязать“». «Вот где "мой дом»«! — отчаянно "завопил» он — показывая «бездне» — свою новую — истинную и такую — «проклятую сущность» и — что — с — этой минуты — ничего — не сможет — помешать ему, — закончить — «этот жуткий балаган»!
Вспомнив о странных и «столь знакомых осколках», которые он поднял перед своим «воскрешением», Рей наконец-то решился проверить свои «новые» возможности. Он достал осколки из кармана, ощущая, как они словно, «обжигают его» кожу — приятным и странным теплом — где «сила и ужас», вдруг сплелись — в неком — и столь чудовищном единстве. На этот раз он не ощущал такого — «отторжения» к ним — а скорей — какое-то — «страшное» — и такое «манящее влечение», словно все те — грехи — к которым его тянуло, наконец-то — стали — ему — «послушны и дороги». Он вновь ощутил, что его тело вновь — «наливается» той самой — долгожданной энергией — как будто, чья то — алчная пасть внутри, жаждет еще больше, «этой тёмной силы», и снова — впитывает их, что бы сделать — его — еще — «сильнее». На его глазах произошла — яркая вспышка — и он понял, что он готов опять что-то — забрать у этого мира — как какой то назойливый " паразит" что липнет к телу своей " жертвы". И это осознание только раззадорило — его разум, наполняя — той, столь «вожделенной и такой животной яростью».
Погружаясь в новые и такие странные ощущения, он увидел вокруг себя — ту «древнюю» — и извращенную «сущность», — в виде неких — «мерзких знаков» и «символов», что обрамляли все его существование и показывая, на что — «те» на самом деле — были способны, «играя» с «живыми» — как со столь нелепыми куклами. Осколки, вдруг стали трансформироваться и превратились в какое-то подобие «диаграммы» где его столь жалкие показатели «силы» стали, проявляться как «таблички из фальшивой» игры". Рей отчётливо увидел что — тут — кто то всё еще пытался «манипулировать» — им, «пытаясь навязать» ему какие то свои «правила» и он понял что — «больше не должен» этого допускать. И его взгляд тут же «налился» той неистовой злобой что словно кипящая лава сжигало из нутри — всё живое — что его окружало.