Глава 10
«Тайна Мира»
Рей, как тень, — словно — демон из его кошмаров, исчез в ту же секунду, как только накинулся на Кровопийцу. Его тело стало настолько легким и быстрым, словно, как бесплотный дух сотканный из пепла, ненависти и боли. Он чувствовал, как его конечности, словно призрачные цепи тянут «его в низ», — к столь — ужасному — «развитию», и что весь мир вокруг — больше не подчиняется — «старым правилам», а его повадки — превращаются в — животные «инстинкты» которые как никогда сильно толкали его — вперёд. Кровопийца, с удивленным и словно испуганным лицом, еле как успел поставить «гнилой и убогий» блок, что походил больше — на бессильную — «попытку сопротивления», но удар Рея пронзил «его» защиту как «лист бумаги», пробивая плоть и «напоминая» что отныне — «его тело» — словно «инструмент» — для того что бы — «уничтожать» всё, что — попадётся — у него на «пути», и что «его сила» теперь подобна «неотвратимой — силе». И с диким наслаждением от всего увиденного, вырвав кусок «мерзкого» мяса от " плеча", Рей отскочил, с «жутким интересом» «оценивая свои новые возможности». Его тело было — словно «пружина» что в диком напряжении ждало — когда ее отпустят и от её удара — от тех чьих «головах» — как «старый гвоздь» засели — прошлые «страдания», не осталось — «даже пыли». Он стал — резким, точным, а самое главное — он уже перестал ощущать — «боль». Ему больше — «нечего» было бояться — и даже «сама смерть» перестала — «его трогать».
Глаза Кровопийцы расширились от ужаса. В его «глазах » появилось что то «мрачное» и такое безысходное. Он увидел в Рее — не просто ученика, а нечто иное, что-то — что — вырвалось за грань его — убогого «понимания» словно — он увидел «сам конец мира» — где «все его мучения» вдруг наполнили его «новообретённой тревогой» и где он понимал что всё — было уже «бесполезным» что Рей стал «чем то большим» чем просто тупая и бессильная «марионетка» и где все его старые «идеалы» и все его прошлые «хотелки» на конец то — развеялись как «старый и убогий пепел». Кровопийца «внезапно» вдруг понял, что — Рей — больше — не играет — по «его» — " фальшивым правилам", а он — идёт своим — новым — " путём" — где не будет — «старых оков» — не старой «глупости» а лишь только жгучая — «воля и свобода» что он теперь так отчаянно — прочувствовал — во всём своём извращенном, величии.
«Что ты, чёрт возьми, такое?» — прохрипел — он, с дрожью в голосе. Его слова походили больше — не на «страх» а скорее как на «мольбу» что просила не его — «губить», а — словно умолял — его — «пощадить» — «его столь убогое "существо»«, понимая что его конец — "совсем близок».
Рей — больше ничего «не отвечал», он был — «поглощён» своим — столь долгожданным «наслаждением». Он — молча — смотрел на своего — бывшего «наставника» и сжимал свои кулаки — ощущая — как эта сила наливает всё его тело. И — жгучее желание «убивать», и по «вкусить плод новой „власти“» — всё больше и больше наполняла его — истерзанный — и столь — искалеченный разум. Он как будто — вновь стал тем — «тупым зверьем», с тем — яростным желанием — вновь убивать, что когда-то — так упорно пытался — в себе — погасить — и как некая «маска» — его злоба — вновь — расползлась — на всё его — «новое и проклятое лицо» — где его — дикая — природа — вновь — «вырвалась — на свободу».
Рей ухмыльнулся. «Теперь игра стала — „моим "любимым развлечением“» — пронеслось — в его голове. И теперь Рей как истинный «творец» и «извращенец» — этой «кровавой „драмы“» — всё — «сметал со своего пути» давая понять — что он — теперь — не раб — а — хозяин — на этом столь «прогнившем» и никчёмном — «пиру» и — что — «его» — никто — уже — не сможет остановить.
Он вновь — со всей «своей яростью» накинулся — на Кровопийцу, его движения стали — «мощней и — быстрее» — чем " раньше", — и — в нём всё бушевало — словно — настоящий — «демон» готовый — «пожрать» — весь — этот — «убогий мир» где всё так бездарно и так «цинично» — «корчилось» в своей бессильной и — такой — фальшивой агонии. Он — «был» как некий «вихрь из боли» и «безумия» — что так старательно — «стаскивал» со своей «жертвы» всё — " её уродство" что он «столь отчаянно » желал от себя — «отпустить», и показать — что отныне — «тут — теперь — его очередь» — решать — «судьбу мира», — и тех — убогих и никчёмных «отбросов» — что так — страшно его всё время «доставали»!
Но «убивать», его «воля» — как- то уже — «не» — «манила». Скорее — «этот зов» — шёл на «что то большее», где — боль, стала — «лишь» — инструментом " в той его новой «вакханалии»" — «где от всех» должна была — остаться только — память — где не должно быть ни — пощады ни сострадания а где «всё», и всегда — было подвластно — только — его «извращенному — и столь жадному желанию — „свободы“» — и " власти", — над — всем тем что посмело встать на его — «тяжёлом пути». И что «сейчас» — пришла пора — «пожинать плоды» и тем — " убогим", как «некогда» — «раздавить» все «их проклятые мечты». «И это я тебе, мразь — покажу сполна»! — прокричал про себя Рей. — «Ты — „сам“ — позвал — свой конец! И я — тебе его — обеспечу, со всем — моим — удовольствием»