В толпе были — всё такие — старые, изжившие себя " образы" — были — мужчины, женщины, дети — и — даже — старики — словно — их в «этом месте» — собрали — из всего мира дабы — «навязать» им то — «общее горе» что так всех и поработила — как одно сплошное, и серое стадо. Все они были — такие — же — " забитые «и измождённые и такие „противно несчастные“, но они „жили“ с этой столь тупой и никчемной участью словно на „неё“ кто то „дал право“ — и теперь ни что не способно их — » изменить". " Вот — «тупое стадо», — от них так и смердит, — этой, убогой " безысходностью"«! — с издевательским и диким отвращением, — „отметил“ — про себя Рей, и в этом его тоне — проявилось — как никогда прежде — не только „брезгливость“, но и что то новое — его, только проснувшееся — столь „циничное сострадание“. „Боже! Дайте, я от них, как ни будь — “ избавлюсь», и выкину в «мусорное ведро» — вашей прогнившей истории" — прохрипел Рей, впиваясь своим, «звериным взглядом» — в этих ' жалких' и — столь презренных — людей и чем дольше, он на них — смотрел — тем — сильнее ощущал, что, что то всё — идёт — не так. И где «та его» — «прежняя» сущность — пыталась всё — «переиначить», в свою столь — тупую, — «добродетель».
«Да где „тут“ найти — „кого-то — “ нормального »«⁈ — отчаянно „прошипел“ Рей — отходя » от того сборища", где всё насквозь пропахло — гнильём и — «фальшью»".
Все они «глядели» в " одну" — «особенную сторону», где вдалеке «возвышались башни» которые напоминали ему больше какие-то «громоздкие шестерни » — от старой и поломанной «машины» — и где — все, тупо верили что именно там — их ждет — столь " долгожданное и убогое " спасение" и их уныние так сильно давило на Рея — что в «груди» снова затрепетала — некая и не приятная и навязчивая — «тошнота». И он понял — что должен «сбежать» — дабы не «погрязнуть» в их столь тягостной и бессмысленной «безысходности».
Рей вновь почувствовал какой-то дискомфорт и вспомнил своё прошлое, где — он был — «одним из них» и с отвращением — «плюнул», давая понять что больше не имеет ни чего общего, с теми убогими существами.
«Так всё это на самом деле „нелепо и фальшиво“» — с горьким и злым — пониманием подумал Рей — осознавая что даже «тут» всё также «лгут», и как он когда то тупо и безвольно — прозябал в этом пошлом — и таком «нелепом — фарсе», «где не было » места для правды"«, а была только лишь „навязанная и убогая, идиллия“, которую „он так тщательно“ от себя „прятал“. » Идиоты! Надо отсюда валить куда — «подальше»«, — с такой ненавистью произнёс он и с силой и с дикой злобой стиснул кулаки. „И не повторять тех убогих ошибок!“ — злобно закончил Рей и опустив — свои — жуткие глаза он начал выискивать — путь — „дальше "от "всех этих — отвратительных ублюдков“».
И внезапно, его сердце " вздрогнуло" и где — «его внимание», привлекла — некая «личность».
И как «всегда бывает в "дешёвых» и таких «фальшивых» и — «бессмысленных историях», на его плече внезапно ощутил чью-то прикосновения.
И «его руки» тут же сжались в кулаки и Рей готов был бросится в " бой" но в это миг — отчётливо и резко ощутил — чей-то «голос», где он вдруг, узнал и своего, давнего «собеседника», как старого и не всегда «полезного» — «товарища».
Рей тут же развернулся, готовый убивать — но " перед ним" стоял всё тот же — невысокий старичок — с измождённой и такой жалкой фигурой — он улыбался своей вечной и «фальшивой» — беззубой улыбкой и его вид так и просился — куда-то подальше, дабы не вызывать, ту жуткую «агрессию» что так старательно он с себя от " всех " пытался отгородить" — " Я смотрю, ты тут не местный?" — «хрипло» спросил старик, показывая Рейу — всё " своё убожество".
«А ты? Типа „местный“?» — с презрением — и подозрительностью " огрызнулся" Рей, готовый, в любую секунду, «выпустить на свободу своего "старого зверя».
«Меня зовут — Фабий, а вас как зовут?» — с детским любопытством, прохрипел старик, словно забыв о резком ответе Рея. — «Я смотрю, ты очень странный!»
«Да уж, все мы тут не святые! Чего тебе от меня надо?» — отрезал Рей, чувствуя как его старая и истрепанная ярость опять «рвётся наружу» где нету, места для — проявлению какого-либо сочувствия. «Вот урод старый, да что же он от меня хочет!»" — подумал про себя Рей.