– Не думал никогда о таком. Торговать? Не-е… С мечом сподручней, – погладил тысячник рукоять с любовью.
– Напомнить тебе времена, когда мы кашей питались без масла? Это сейчас о-го-го!
– Не надо. Я помню, – обратил взор в окно глава гарнизона, что и сам когда-то окончил училище и голодал в интернате.
– Лови ГАДА!!! Держи, держи – загоняй, – визжали полуголые девчонки. Зажали они меня в угол!
Ух! Что происходит? Сейчас всё объясню!
– Не уйдёшь! – чуть не схватила меня самая быстроногая. На китаяночку похожа.
Нарвал я понимаешь веников – берёзка и можжевельник – и пошёл в баню. Всегда мечтал попариться! Столько слышал об этом, но сам никогда не был. Говорят, там заново рождаешься! Словно крылья отрастают. Ни в интернате, ни в училище это не практиковалось. Как это? Дать грязи выйти самой – с потом, а не бултыхаться в ванне! Не положено! А хотелось… Мечты сбываются! Да, сбываются…
В прошлой жизни же здоровье не позволяло… На даче лишь грядки копал, бабушке помогая, да дрова рубил. А сорняки! Бог, прокляни того, кто придумал садоводческие товарищества!!!
Нашёл, понимаешь, на территории части сруб, иду такой весёлый, отмахиваюсь от комаров, не обращая внимания на надписи. Была же! Была большая буква «Ж»!!! Как я проморгал?! Что за тупой дикарь? Говорили ведь воспитатели в детстве – смотри по сторонам, Хан. Не зевай. Вечно я на экскурсиях забредал не туда, что не удивительно. Память о прошлом проснулась, и всё стало по-другому. Везде свой длинный нос совал, поначалу.
Захожу я, значит, в предбанник, разделся догола и кваску хватанул.
– Хорошо пошло, – стёр я тыльной стороной ладони усы. После хватанув ещё раз.
– Ещё лучше! – Совсем я спятил, выхлебав полтора литра.
Нет бы обратить внимание на обилие женских тряпок, кружева. Нет! Попёрся в парилочку – голяком! Отпираю дверь, а там: ведьмачки наши, шлёпают друг дружку по попкам, играются – лани длинноногие. И хихикают! М-м-м… А на загорелом теле выделяются беленькие треугольники (в трусиках загорали, подметил я). Глаз не отвести! Черноокая как повернётся посмотреть сквозь пар, кто это зашёл? И тут:
– А-А-А… а-а-а… – Визги! Крики! Вопли!
Я одежду хвать и на выход. Пятки мои так и сверкали! Вот и бегаю теперь голышом перед солдатами на плацу, а девки за мной! И когда только одеться успели? У них же сто одёжек?
– Так, мужики! – Удалось мне скрыться от разгневанных фурий. – Всё к походу готово? – запыхаясь, спросил я
– Да, собрались. – Кивнул на вещмешки Святополк. – Хоть сейчас выступай.
– Отлично. Я передумал. Идём немедля!!! – Подскочил я к окну, отодвинув занавеску и посматривая на улицу глазком.
– Гостомысла ещё нет. В чепок за сигаретами побежал, – уточнил он информацию.
– Догонит, – отрезал я.
Тут заскакивает потеряшка и выдаёт:
– Там девушки такие, – изобразил он гитару руками. Очень крутую гитару! Электрическую! – Ищут нашу казарму. В платьях цветастых в обтяжку! Прямо на сырое тело надели, всё просвечивает! – закончил он в восхищении, облизываясь. И жамкая в воздухе руками, будто шары сжимал.
– Вперёд! – Повёл я отряд на разведку, ежесекундно оглядываясь. – Ко мне на ферму заскочим по дороге. Еды захватим – и в путь!
Если бы солдаты прислушались к бормотанию своего командира, то услышали:
– Больше никогда не пойду в баню. Заново родился. Как же… Никогда, – сплюнул я на дорогу.
– Может, мимо пройдём? – со страхом в голосе спросил меня мой заместитель, пока я сверялся с картой. Когда они уже свои заячьи сердца в кулак возьмут? Так и будут всего пугаться, что ли?
Всё лето маршруты разведывали, а этого места нет. Нет! Как так? Тёмный зев пещеры с краю знакомой сопки. Тьма там аж клубилась, бурлила. И страх. Да-а-а… страх, что волнами расходился от этого места. Всё живое вокруг словно вымерло. Ни мышки-полёвки, ни воробья с синичкой. Трава вокруг пожухла… Нечистым духом пахнет! Как же стрёмно! Я тоже не железный!
– Нас, конечно, послали жечь термитники пауков, но и от других обязанностей не освобождали. Главная из них – защита граждан по ту сторону реки. От страхов настоящих и мнимых. Угроз – прямых и косвенных! Не забывайте об этом! – пришлось прикрикнуть.
Свернув карту, я постоял, покусывая губу, и продолжил. Чего тянуть-то?
– Вещи лишние здесь оставьте. Пойдем налегке. Оружие приготовить. Богдан! Ты остаёшься. Если не вернёмся к закату – возвращайся. Доложись.