Вышло шикарно! Иллюзионист отработал каждую копейку! Везде снег лежит, а у нас бабочки разноцветные летают, крылышкам машут и на носы садятся. Скульптур ледяных наделали, подсветив изнутри зелёным, жёлтым и оранжевым. Олени, мишки, зайцы. Карета Золушки, которая была всегда занята. Там целовались парочки. Репу заколдовали так, что она летала над головами людей, дразня, и тем, кто успел подпрыгнуть и откусить от неё кусок, в руку падал серебряный! Весь посёлок сбежался. Даже беззубый дед, что вечно хает молодёжь, сидя на лавочке у своего дома.
Удалось переговорить наедине с Аотииль. Объяснился. Пообещала отстать, хитро постреливая глазками, указывая на карету. Сквозь уши прошло!
– Заведи себе кого-нибудь. Я не против! – уговаривал я её, одетую в костюм ведьмы. Чулочки до середины бедра, короткая юбочка, топик – что не скрывал, а подчёркивал – и остроконечная шляпка! Что она со мной делает??? И обниматься всё лезет! Холодно, видите ли ей! А кто почти голый тут разгуливает? И почему я глаз от неё отвести не могу???
– Я делом хочу заняться. Работать… – протянула она просительно, повиснув на мне. – И ты мой хозяин! Я вся принадлежу тебе, – нашёптывала она в ухо, будто случайно пройдясь язычком по мочке.
– Ты ведь мастерица по вышивке? Вот и организуешь мне ателье, – поспешил я сбежать от интриганки.
Она, видимо, думает, что я не понимаю, чего она добивается… Думает влиять на меня и верёвки вить? Нет! Не получится… Просьбы её выполнить не трудно. Шубку там или сумочку купить. Но как только попробует закрутить что посерьёзней – осажу жестко. Если не жестоко. Пусть знает место! В прошлой жизни не раз ошибался, давая слабину перед женщиной. В итоге – на шею садились и ножки свешивали. Гуляли, пока я по морям ходил. Деньги зарабатывал!!!
Так то она хорошая. Игривая просто. Шебутная. Одним словом – стерва! Да и ошейник раба не даст меня предать или обмануть. Или изменить! По факту – вернее её у меня и нет никого. Будет крутить интриги? Пусть… лишь бы они шли на пользу мне и моему делу!
Час ночи. Парочки разбрелись по углам. Слышатся стоны, смех. Детей уложили спать, а я сижу в теплице, любуюсь покрасневшими помидорами и зелёной гусеницей, что смешно пытается прогрызть в одном из них отверстие, и грущу. Да… грущу…
Я наконец вспомнил, как умер там… Шёл вечером до киоска за хлебом и услышал шум в подворотне. Любопытство кошку сгубило! Три лица непонятной национальности разложили девушку, совсем соплюшку, на помойном баке, стягивая с нее джинсы с аппликацией Микки Мауса на них. Один рот зажимал. Другой руки держал. Из глаз малышки текли слёзы. Она скулила тихонечко…
Подскочил и ударил стоящего ближе подвернувшейся ржавой трубой по голове, второго оттолкнул, ну а зажиматель рук сам отпустил жертву.
– Много хочешь, русский? – с акцентом спросил он.
Девочка нашла в себе силы и, не сдерживаемая больше никем, вскочила с бака и убежала, подвывая. Меня же пронзила боль со спины. Самый волосатый из бандюг всадил заточку. Прямо в почку попал. Звуки сирен. Вой мамы рядом. И вот я здесь. Хан Болотный. Вот почему я так ненавижу насильников.
– Как там теперь родные без меня? Как мама? – произнёс я, а из глаза скатилась слеза. Никто не видит. Сейчас можно.
Звук брякнувшей струны, и голос с хрипотцой запел:
Песня лилась сама собой. Звуки гитары, что я одолжил у Млада, своего бортника, удивительно красивым узором вплелись в слова Сергея Есенина. Там это было мое любимое стихотворение. Казалось, кусты огурцов, помидор и кабачков тянутся ко мне, желая услышать всё из первых рядов. Утешить. Они словно подросли и зарумянились. Магия слов. Магия музыки.
Глава 12
Боль была адской! АДСКОЙ!!! Вы ударяли пальцем о ножку кровати, со всего маху? Увеличьте в тысячу раз! Я кричал через палку, зажатую в зубах, пытался пинаться и всячески мешал мастеру, наносившему татуировку мне на спину. Зубы крошились! Если вы думаете, что там сейчас изображены умывающиеся котики или голая соблазнительная эльфийка, то разочарую… Мешанина линий, накладываемая одна на другую. Вот и всё! Если долго смотреть на это – голова заболит.