– Берём! – Отсчитал я нужную сумму. Нельзя экономить на таких вещах.
– Фигня! – влез мой попугай без имени, который так-то живёт на дирижабле, но иногда, как сейчас, – ни в какую не желал оставаться один, вцепившись когтями в плечо хозяина мёртвой хваткой. Пришлось идти в город с ним.
– Извините, – повинился я, покинув лавку.
– Твой попугай хам! – попеняла мне подруга, пока мы шли к мастеру по нанесению татуировок и иллюзионисту в одном лице.
Как будто я сам не знаю!
«Треньк» – звякнул звоночек над дверью, как мы вошли.
– А, это ты? Ещё наколку? – Ухмыльнулся этот живодёр, что наносил мне на спину прошлую.
– Нет, спасибо, – отказался я от такой чести. – Я по другому делу…
– Слушаю, – пригласил он нас на диван, где я расположился как падишах, в окружении цветника и пары охранников за спиной. Ао слева, сестрички справа. Ножка на ножке. Я, мастер, да и охранники смотрели на них, не в силах отвести взгляд от голых ляжек. Эх… Будем дома – выпорю! Разоделись!
– Мне надо, чтобы вы нанесли печать тайны на моих людей и закрыли часть земли мороком, куда будет ход только доверенным лицам. Там не должны шастать любопытные. Возьмётесь?
– И зачем тебе это? – Сразу потерял мастер расслабленный вид, смотря на меня исподлобья.
– Дриаду хочу скрыть, что завелась у меня. Сами знаете, какие они хрупкие существа и сколько желающих их заиметь у нас, – открыл я часть правды.
– А-а-а… Не проблема! – снова подобрел он. – Печать простая. Пара минут и готово. Рисунок может быть любой. Землю скрыть тоже не проблема! Час работы. Дриада-то согласна? Без её позволения не получится!
– Да. Всё обговорено. Она не против, – вспомнил я момент, как оказался один на один с зеленокожей фурией. Долго пришлось ждать. Целое паломничество к ней! Дочка кухарки час выспрашивала, как добиться такого великолепного оттенка кожи, как у неё, и ни в какую не хотела верить, что это невозможно! По конец разговора я явственно услышал тяжёлый вздох лесной девы…
– Ты знаешь, кто я? – Присел я рядом с деревом, любуясь прелестным созданием…
– Папка! – уверенно заявила эта пигалица, что живёт в моём медоносном дереве! Личико невинной девочки, а тело взрослой женщины! Прикрылась бы!
– Чего!!! – Выпучил я глаза в обалдении от такой новости. Четырнадцать лет, а уже отец. Когда успел?
– Моё тело говорит, что ты мой отец. Благодаря тебе я появилась на свет, – вышла она из ствола полностью, став собирать урожай цветочков.
– А-а-а… – Не знал я, что сказать. – Зовут-то тебя как, дочка? – принял я правила игры.
– Калиста. Дочь Хана Болотного и Великого Леса.
– М-м-м… Ладно. Слушай. Ммм… А тебе не холодно, голенькой-то, – отводил я взгляд от прелестей дочки. Видимо, дриады не стеснительны…
– Земля греет. – Надела она мне на голову венок, что успела сплести за время, пока мы болтали.
– А живётся как? Не обижают?
– Меня все любят! Староста посёлка приходил, в жёны звал. Говорит, старую выгоню, тебя возьму, – засмеялась она звоном ручейка. Прикрыв рот ладошкой.
– Ну-у-у… Ты там сама решай. Большая уже! – не нашёлся я, что ответить.
– Вот ещё!
Вспомнил наконец, зачем сюда шёл.
– Ты не против, если я укрою эти земли за иллюзией, чтобы тебе не могли навредить посторонние? В мире много плохих людей, доченька, – добавил после паузы, пару раз запнувшись.
– Хорошо, пап, – закончила Калиста беседу, скрывшись в дереве и зевая.
А я остался сидеть на травке, переваривая новость, что свалилась на меня пыльным мешком. Дочь?!
Закончив все дела в Хабаровске, мы просто гуляли по вечернему городу, вдыхая ароматы шаурмы и шашлыка. Шум стоял как днём. Этот город никогда не спит. Тренькают трамваи, разгоняя прохожих с путей. Кричат глашатаи, зазывая народ в рестораны. На улицах поют песни… Особенно запала в душу эта:
Пробежались по универмагам с тряпками, где Ао разошлась вволю. Вертя сестёр как кукол и примеряя на них различные фривольные наряды, выталкивая то Агнешку, то Беатрис из примерочной – на обозрение публики. Хорошо там был только я. Они пищали и убегали. Весело было.
Зашли в цирк. Ничего интересного для себя не увидел. В нави было во много раз увлекательней. Разве что слоник понравился, что махал огромными ушами, взлетая в воздух и принимая подношения в виде хурмы или яблок.