Она снова заговорила первой:
– Я все жду, когда же вы спросите. Неужели не видите ничего необычного? Кроме того, что здесь нет гибридов.
– Вижу, – согласился Атрес. – Фантомы разного возраста. Одни старше других.
– А ведь Первая Катастрофа не разбирала, верно? – Эрика обвела рукой котлован. – Те, кто не стал фантомами сразу, сбежали в горы над Грандвейв, в Цитадель и ей подобные города. Никого не осталось на Земле. Тогда откуда здесь фантомы помоложе?
– Не моложе, – поправил Атрес. – Старше. Есть те, которые выглядят, как обычные фантомы времен Первой Катастрофы, и те, которые почти полностью рассеялись от времени.
С другой стороны, возможно, это просто была видимость – их одежда ничем не отличалась от одежды других фантомов, они как минимум должны были принадлежать к одной эпохе – до Первой Катастрофы.
– Столько загадок, верно? – Эрика беззаботно перепрыгнула через большую трещину в земле. Схемы за ее спиной раскрылись как крылья на секунду, поддерживая ее вес, а потом снова опустились ближе к спине. – Вы занимаетесь разведкой здесь, в Городах, не верю, что вам не интересно.
– Любопытство убивает.
– Но вас это никогда не останавливало.
– Меня ничто никогда не останавливало.
Эрика обернулась к нему, подмигнула:
– В этом мы похожи, верно? Знаете, а давайте я поделюсь еще одной загадкой. Моей личной, – она остановилась и наклонилась вперед, заглядывая в самый центр котлована, в черный провал дыры. – Здесь я могу почти все. Здесь, под Грандвейв, где столько спирита, что его можно пить из воздуха. Но чтобы вернутся в Цитадель, нужно подняться выше, намного выше. Как думаете, хватило бы у меня сил?
Атрес остановился рядом, оглянулся вокруг. Они с Эрикой спустились довольно низко. До центра оставалось всего три-четыре витка дороги – узкой и абсолютно ровной, как будто вырезанной в земле. Фантомы толпились на ней сплошной очередью, молчаливые и равнодушные, выбеленные почти до прозрачности. Они казались старше остальных.
Только теперь, так близко к центру, Атрес почувствовал идущий снизу спирит времени, слабый, едва уловимый, но пропитывающий все вокруг.
Это многое объясняло – и то, почему одни фантомы выглядели старше других, и почему гибриды избегали это место. С их неустойчивой структурой оно было опасным.
– Думаете, я могу все, что угодно? – спросила Эрика, с улыбкой глядя в провал дыры.
– Я думаю, вы слишком много говорите.
– Пожалуй. Знаете, я всегда пытаюсь отсрочить неизбежное. Тысяча дверей передо мной, целый мир Изнанки, и куда бы я ни шла, настоящий мой дом там. Нужно только открыть первую дверь. А я все сижу и сижу у порога. Я даже не знаю, что меня останавливает.
Она говорила, и шрамы на ее лице снова проступали все отчетливее, подсвечивались спиритом окружающих схем.
Атрес молчал.
– Я однажды заглянула на другую сторону. Увидела, что там, за первой дверью, и сбежала обратно в Цитадель. Мне было очень страшно. Не потому, что там, за дверью, что-то ужасное. А потому, что мне хотелось туда. Почему-то нормальные люди рождаются, чтобы быть капитанами, печатать газеты, учить детей, влюбляться и строить дома. И только я – для вот этого, – она повела рукой вокруг. – И я даже не могу сказать, когда это началось. Был ли у меня когда-нибудь выбор. Если бы папа не начал превращаться в схематика, захотела бы я стать мастрессой? Конечно, захотела бы. Столько вариантов, и все они ведут сюда. Знаете, это не больно.
– Знаю, – ответил ей Атрес. – Словно у вас ампутируют части тела под наркозом.
– Точно. И я больше не могу откладывать операцию.
Эрика рассмеялась, повернулась спиной к краю дороги и позволила себе упасть вниз, в центр котлована.
Иногда все решает одна-единственная доля секунды. Вовремя пришедшее понимание, что случится потом.
Предчувствие, импульс от интуиции. Атрес хорошо это знал.
В этот раз интуиция промолчала, и поступок Эрики стал полной неожиданностью – как внезапно случившаяся катастрофа. Хотя, наверное, с самого начала следовало ожидать чего-то подобного.
Вперед Атреса бросил инстинкт. Простой и въевшийся в тело инстинкт протянуть руку человеку, который падает. Обычный инстинкт тех, кто много времени провел на небесных кораблях.
Кто-то падает – ты должен спасти ему жизнь. Все посторонние разбирательства потом.
Если бы у него было время подумать, он действовал бы иначе, он использовал бы медиатор, как когда-то на «Трели». Здесь, в аномалии, это могло бы сработать.
Атрес не успел на долю секунды, ладонь схватила воздух там, где только что была рука Эрики.
Та уже летела вниз, сложив крылья-схемы, и смотрела вверх с улыбкой. Черный провал в центре котлована окаймлял ее фигуру, словно рамка.