Эрика убрала миражи с лица, и в тот момент, изуродованное шрамами, оно казалось жалким и каким-то беззащитным.
Атрес не верил, что она собирается покончить с собой.
Атрес знал, что она совершает какую-то феерическую глупость, которую считает необходимой.
Эрика не упала в провал, она зависла в круге пролома, раскрыв руки и расправив крылья-схемы – еще один бессмысленный образ – и Атрес выпрямился, убирая руку.
Не потому, что Эрика была в безопасности, а потому, что уже опоздал.
Он услышал спирит Земли, колыхнувшийся внизу в проломе, ответную волну наверху в Грандвейв и почувствовал тягу, возникшую между двумя этими потоками, как между магнитами.
Плюс и минус.
Атрес чувствовал их и отклик собственного спирита. Теперь использовать тот было поздно.
Ни замедление времени, ни даже его остановка уже не могли ничего изменить для Эрики Хаузер.
Поток спирита ударил ее в спину, как светящаяся игла, прошил навылет до самой пелены Грандвейв, закрутил пелену в воронку, как облака во время смерча.
Умные капитаны всегда старались избегать таких.
Поднялся ветер. Он срывал фантомов с колец дороги наверху и тянул их к Эрике.
Атрес чувствовал его покалывающие прикосновения, легкий резонанс спирита, но в остальном ветер не мог причинить ему вреда.
Эрике нужны были фантомы, а не схематик, и именно их засасывало теперь к эпицентру.
Эрика поглощала их, как могла бы аномалия поглощать спирит из воздуха, впитывала в себя сквозь иглу спирита, на которой болталась, как бабочка.
Грандвейв ревел над головой – Атрес не удивился бы новому выбросу – а схема Земли отзывалась вибрацией снизу.
Фантомы сливались в бесконечный поток, закручивались лентой, повторяя линии котлована. И исчезали в груди Эрики.
Это длилось недолго, не больше десятка минут. Фантомы исчезли, импульс Земли утих, и следом за ним разгладилась пелена Грандвейв.
Эрика осталась висеть над провалом в центре котлована, без движения.
Потом ее тело выгнуло, спирит крыльев брызнул наружу – он звучал как нулевой архетип.
Эрика рассмеялась – Атрес ее услышал.
Атрес услышал ее смех и океан архетипа в ее теле. Внутри Эрики было нечто такое же мощное и, возможно, такое же опасное, как вся пелена Грандвейв.
Даже на таком расстоянии было видно, как неестественно теперь светилась изуродованная ожогами кожа.
Действительно, подумал Атрес. Феерическая глупость.
Гусеница превратилась в бабочку.
Бабочка расправила крылья.
Чтобы подняться к Атресу, потребовалось всего два взмаха.
Несколько секунд Эрика молчала. Смотрела прозрачными, высветленными спиритом до белизны глазами и ждала, что Атрес сделает первый шаг.
Он рассматривал ее – оболочку чего-то слишком для себя могущественного – и тоже ничего не говорил.
– Теперь вы будете меня бояться? – спросила, наконец, Эрика, и под ее кожей словно прошлась темная волна, как набежавшая тень. Рваной полосой.
Отзвук ее прежнего миража.
– Нет, – ответил Атрес, отворачиваясь от нее и направляясь наверх тем же путем, что они пришли. – Но, возможно, со временем мне станет вас жаль.
В котловане было тихо. Без фантомов единственным звуком остался звук осыпающихся каменных стен и шаги Атреса.
Став схематиком, он довольно быстро научился разделять для себя настоящие, физические звуки и звучание спирита.
Реальные звуки всегда казались ему важнее. Тишина физическая все еще воспринималась им как тишина, даже если на ее изнанке грохотали архетипы.
Шаги отдавались отчетливо и гулко, как будто в коридоре. Должно быть, какой-то трюк акустики или же еще одна странная грань аномалии.
То, что осталось в провале – то, что притянуло фантомов сюда и что изменило их – все еще было под землей. Атрес его почувствовал – спирит времени внутри. Вероятно, тот замораживал котлован в одном состоянии, превращал его в город, в котором ничто не меняется.
Вполне возможно, без Атреса и его связи с медиатором, котлован так и остался бы закрыт насовсем.
Подъем наверх занял около часа. Эрика беззвучно парила рядом, не касаясь земли. Атрес шел первым, не обращая на нее внимания. Он и без того слышал ее спирит очень отчетливо. Каждую ноту.
Вероятно, как теперь и все в Городе.
Это было выгодно.
Если Кейн выжила, звук мог стать для нее маяком.
– Вы так и будете делать вид, что меня нет? – спросила Эрика, наконец. – Очень на вас не похоже.
Атрес остановился и обернулся. Ни страха перед ее новым обликом, ни отвращения он не испытывал:
– Полагаю, у вас были свои причины.