Кейн все же создала защитную схему, и та двумя выпуклыми полусферами окутала борта. На секунду снова замутило от слабости, но этот приступ прошел так же легко, как и появился. Новый архетип пел под кожей Кейн и на изнанке мира, и его песня казалась океаном – можно было довериться волнам, лечь на них и позволить унести себя.
Кейн никогда раньше не понимала мастресс, которые стремились к силе – к тому, чтобы управлять большими объемами спирита, к тому, чтобы их архетипы гремели на всю Цитадель.
Кейн жила маленькой жизнью, очень простой – ученицы в Университете, научные работы раз в год, встречи с коллегами и знакомыми. Изредка появлялся кто-то из ее прошлой жизни, кому не было дело до мастрессы и кого интересовала только Анна Кейн, дочь тех самых Кейнов.
Ее все устраивало – ее размеренная, мелочная жизнь. Кофе и круассаны по утрам, простое платье преподавательницы из Университета и вечера, которые можно было посвятить книгам.
Силе не было места в такой жизни.
И все же она была притягательна – эта мощь. Мощь настоящего, истинного архетипа. Чего-то забытого и утерянного.
Спирита – такого, каким он должен был быть с самого начала.
Не миражом – чистой идеей. И всем, что ее составляло.
Кейн думала о том, что вернется в Цитадель, в свою маленькую жизнь, оставив истинный архетип спать под Грандвейв, и какая-то ее часть уже горевала по нему.
Джек вдруг повернулся, посмотрел хмуро и настороженно.
– Все в порядке, – сказала ему Кейн.
В конечном итоге, она все равно выбирала свою маленькую жизнь. С ее победами, ее поражениями и ее мелочностью.
– Я чувствую себя лучше, чем могла бы.
– Ага, те мастрессы, которые съехали при мне с катушек, тоже чувствовали себя неплохо. С каждым часом все лучше и лучше.
– Я все еще не хочу жертвовать собой ради планов Реннара. Должно быть, это хороший знак.
Они поднимались, и защитная схема мягко отталкивала от шлюпки пролетавшие мимо осколки – их все еще было не очень много.
Они звучали разрозненно, ломко, и иногда Кейн казалось, что она разбирала какой-то еще звук, который то появлялся и пропадал. Джек тоже его улавливал, напрягался прежде, чем расслабиться снова и полностью сосредоточиться на полете.
– Вы знаете, что это? – спросила, наконец, Кейн.
– Догадываюсь, – коротко ответил он, и после его слов звук появился снова – высокое протяжное пение без слов. Довольно близко.
Кейн вздрогнула:
– Это гибрид?
Ответить он не успел.
Все изменилось за секунду.
Наверху сквозь пелену осколков проплыла тень – странный ломкий силуэт, словно сложенный из разрозненных фрагментов.
Джек попытался увести шлюпку в сторону, но тень последовала за ней.
Сквозь просвет в облаках спирита Кейн увидела неровный бок гибрида. Было что-то жуткое, абсолютно неправильное в этом нагромождении форм.
Песня теперь звучала совершенно отчетливо, ввинчивалась в слух тягучими протяжными нотами – чистыми и жуткими.
Джек пытался выжать из шлюпки максимальную скорость, лавировал в просветах, в которых гибриду было не пройти, но Кейн уже видела, что этого было недостаточно.
Она потянулась к архетипу внутри себя, наполнила им атакующую схему – одну из тех, которые принесла ей Эрика незадолго до отлета – и залп спирита ударил вперед. Гибрид закричал высоким, пронзительным криком, сквозь клубы Грандвейв Кейн видела, как странное, собранное из фрагментов тело извернулось, выгнулось, словно в агонии.
Джек направил шлюпку вверх.
«Куда вы?» – хотела спросить Кейн.
Мы не пройдем так высоко. У нас всего лишь спасательная шлюпка. Вы убьете нас!
А потом она тоже почувствовала – просвет над ними. Словно пробитый чем-то коридор наверх, как раз достаточный, чтобы можно было подняться.
Путь к спасению.
Удача, которая выпадала один раз на миллион.
Что-то прошло сквозь Сонм, что-то, способное оставить после себя такую борозду – уже затянувшуюся внизу, превратившуюся в узкий коридор выше.
В тот момент Кейн почему-то очень остро чувствовала, что все это было взаимосвязано – сила Эрики, и реакция Грандвейв, и гибрид, который поднялся так высоко. И даже этот коридор к спасению.
Во всем этом хватало случайности, но отправная точка, которая позволила событиям сложиться именно так, а не иначе – появление Эрики под Грандвейв – была одна и та же.
Джек уводил шлюпку вверх, к безопасности, оставляя гибрид позади, а Кейн думала о том, что было бы здорово, если бы все сложилось иначе. Если бы на «Трели» все было в порядке, если бы Джек не был схематиком.