При мысли о том, что «Алую Деву» могли кормить людскими жизнями, у Дейна тошнота подкатывала к горлу.
Многие из приборов, которые располагались на корабле за пределами машинного отделения, были Дейну незнакомы, вообще не походили на современные механизмы.
В экипаже были только схематики. Дейн раньше даже не подозревал, что их может быть так много. Они не заговаривали с ним, но пристально следили, чтобы Дейн не нанес вреда кораблю. Их взгляды давили почти физически, и он только усилием воли заставлял себя держаться прямо и гордо. Капитан Атрес на его месте поступал бы так же.
Реннар никак не ограничивал Дейна, не пытался запереть его в каюте. Для Реннара он был всего-лишь безобидным ребенком, с которым не имело смысла считаться. Подобное пренебрежение злило, но еще больше злило то, что Реннар был прав – Дейн действительно не мог сбежать или как-то повредить «Алой Деве». У него не было ни единого шанса выжить в Городе в одиночку, и ни одного способа найти капитана Атреса или мастрессу Анну. Все, что ему оставалось – ждать и надеяться хоть как-то помешать планам Реннара, если выпадет такая возможность.
С Реннаром они виделись довольно часто – завтракали и обедали вместе в капитанской каюте. Иногда священник показывал ему отдельные отсеки «Девы», отвечал на вопросы Дейна об устройстве корабля и назначении некоторых приборов и, в целом, старался вести себя, как радушный хозяин.
Реннар не казался обеспокоенным ни через день, ни через два, ни даже на третий после выброса, несмотря на то, что каждая минута под Грандвейв могла стоить госпоже Анне и капитану Атресу жизни.
«Алая Дева» стояла на якоре в нижних слоях Грандвейв, неподалеку от Узла Земли. Реннар не покидал корабль и не отправлял экипаж на поиски, как будто вовсе не волновался.
Дейн ни разу раньше не видел Узлов Земли, но даже сквозь пелену осколков тот завораживал.
Восходящий спирит-поток был таким ярким, что его было видно даже сквозь Грандвейв. По какой-то причине Дейну нравилось на него смотреть.
Было в нем что-то удивительно живое.
Дейн все чаще приходил на капитанский мостик – оттуда открывался наилучший обзор.
Зачастую там же был и Реннар.
Они с Дейном разговаривали, и эти разговоры всегда оставляли у Дейна смутное чувство неудовлетворенности, недовольства собой. Как будто бы он раз за разом проваливал какой-то тест.
На мостике было неожиданно тихо, круглые лампы казались тусклыми, но света, который давал Узел, вполне хватало, чтобы разглядеть обстановку в деталях.
Реннар часто располагался в кресле с высокой спинкой возле огромного иллюминатора и смотрел на клубы спирита за стеклом.
Дейн, как правило, оставался стоять, чтобы подчеркнуть свою неприязнь.
В тот раз Реннар поприветствовал его первым:
– Добрый день, сын мой. Вы вовремя, я как раз собирался позвать вас к себе.
Дейн выпрямился ровнее, как на построении в летном училище, и сложил руки за спиной – так часто делал капитан Атрес:
– Почему вы постоянно приглашаете меня? Я не стану вам помогать никогда и ни при каких обстоятельствах.
Реннар повернул к нему голову и улыбнулся, словно услышал что-то забавное:
– Сын мой, мне не нужна ваша помощь. Мне просто нравится ваша компания и ваш идеализм.
– Я не ваш сын, – уже не в первый раз поправил его Дейн. – Я уже говорил, что у вас нет права так меня называть.
– Я уже отвечал вам, что я священник.
Иногда, уже после встреч с Реннаром, Дейн ловил себя на мысли, что мысленно продолжал с ним диалог. У него было время на то, чтобы придумать ответ:
– Тогда вы должны служить богу, а не играть в него.
Реннар рассмеялся, словно услышал хорошую шутку:
– Браво, юноша. Достойная реплика. Но я делаю то, что необходимо. И поверьте, продолжу, что бы вы ни сказали.
– Просто потому, что можете? Думаете, это дает вам право? – больше всего, даже больше того, что Реннар напал на «Сильверну» и поставил под угрозу жизни всех, кто был на борту, Дейна злило именно это – Реннар не раскаивался и не сожалел.
– Сын мой, я не случайно сказал «необходимо». Схема Земли должна стать стабильной, или она уничтожит нас всех. Я, безусловно, мог бы остаться в стороне и ничего не делать, но кто тогда исправлял бы мои ошибки вместо меня.
– Вы берете на себя слишком много.
Реннар перестал улыбаться и задумчиво посмотрел на поток Узла за стеклом. Свет очертил его профиль, сделал его жестче:
– Я был в числе тех, кто стал причиной Первой Катастрофы. На мне больше смертей, чем я смог бы замолить перед Богом. Конечно, я не остановлюсь, даже если их станет больше.