Не было нужды.
Архетип Жертвы, насколько Атрес мог судить, отличался от всех остальных. Так же, как Время – его можно было услышать, но действовал он незаметно. Отрицая или изменяя законы мира вокруг.
Реннар не поднимал рук, не доставал из воздуха клинков спирита, но Троица все равно разваливалась вокруг него на куски, не в состоянии коснуться.
Атрес наблюдал молча, так же, как мог бы наблюдать грозу или любое буйство стихий, в которое бесполезно было бы вмешиваться.
Эрика смеялась и распыляла отделенные фрагменты гиганта, не собираясь останавливаться.
Атрес не мешал ей.
Спирит кипел вокруг, грохотал какофонией. Свистели оружейные заряды, пела Земля, и выл гигант. Троица распалась, но все еще действовала и звучала, как единый организм.
Это продолжалось довольно долго – борьба архетипов, битва с гигантом.
В конечно итоге Атрес закрыл глаза – так было проще понять реальное положение дел. Схемы и заряды заслоняли обзор, но звучание не могло обманывать.
Звучание Эрики становилось все тише и тоньше.
Она проигрывала, и даже заряды «Алой девы» наносили все меньше вреда.
Троица не была мощнее оружейных систем, не была сильнее Эрики. Она просто была очень большой.
Иногда Атрес точно знал, что ему делать. Понимание приходило к нему, как озарение, безусловная правда, которой он не задавал вопросов, и в которой никогда не сомневался.
Спирит Времени был совсем рядом, сразу под кожей – он был такой же частью Атреса, как его кровь. Как кожа или мышцы.
Он прорастал вглубь все сильнее и сильнее.
Атрес уступал ему, потому что не мог и не умел иначе.
И только благодаря этому он услышал – на границе восприятия, слишком тихо даже для схематика, пела «Сильверна». Она спешила на помощь, нужно было только дать ей время.
Всего одну каплю Времени.
Атрес вполне осознавал, что она может его убить.
Он все равно позволил ей пролиться.
И «Сильверна» успела.
Несколько раз Кейн ловила себя на том, что вцеплялась в подлокотники кресла почти до боли. «Сильверна» летела быстро, но все равно казалось, что они не успеют, что в самый последний момент все окажется напрасным.
Джек видел ее нервозность и ничего не говорил. Может быть, просто не хотел отрываться от пилотирования. Наверняка вести корабль между беспокойных, переполненных спиритом схем было нелегко.
Кейн старалась не отвлекать, сидела молча, но в конечном итоге Джек заговорил сам:
– Не паникуй. Пока все живы.
– Вы знаете, что это в любой момент может измениться.
Джек повернул к ней голову, пожал плечами:
– Что случилось с верой? Ты верила в своего неудачника, еще когда мы были на «Целесте». Какой смысл сомневаться сейчас? Особенно раз твоя подружка жива.
Было странно слышать это от Джека – он обычно ожидал худшего – но тревога после его слов немного отступила.
– Я вижу шанс спастись, – признала Кейн. – Настоящий, реальный, и мне страшно его потерять. Легче верить, когда больше ничего не остается.
– А я думал, это я пессимист, – Джек повернул к ней голову и усмехнулся. – Помнишь, если бы верить было легко, веру бы никто не ценил.
«Сильверна» прошла между двумя кристаллами и взяла курс на Узел Земли.
Гигантский гибрид выплывал из облаков Грандвейв, тянулся к Земле огромными щупальцами-отростками. Сверкнула серебристая спирит-игла, похожая на клинок.
Кейн смотрела и не могла поверить до конца: то, что она видела, было больше, чем выброс, чем любая из встреченных ею аномалий.
Как будто главные силы, которые действовали под Грандвейв – стихии и архетипы – сцепились друг с другом.
Кейн приблизила Точку Смещения, и звук спирита накатил волной.
«Алая дева» выстрелила.
Кейн до боли сцепила пальцы:
– Мы сможем использовать оружейную схему? В ней должны оставаться заряды.
– Их всего два. Не особо много от нас будет толку, – напряженно отозвался Джек.
– Ничего страшного. Главное выстрелить точно.
Она протянула руку, яблоко легло ей в ладонь, укололо шестеренками, и Кейн закрыла глаза.
Она погружалась в звучание архетипов, вниз, все время вниз, на изнанку реальности. В звуки и песни.
История действительно подходила к концу, гремела последней битвой. Ее обязательно нужно было выиграть.
Любой ценой.
Слухи врали о гибридах, бесполезно было уничтожать человеческую фигуру. Человеческий облик был обманкой, проекцией настоящего сердца.
Кейн почувствовала это тогда, когда сама едва не стала пищей.
Было что-то еще. Было уязвимое место, его только нужно было отыскать – не верить глазам, просто найти его.