Звуки становились все громче.
– Пора, – сказал ей Джек.
– Подойдите ближе.
– Дурацкая идея.
– Подойдите. Верьте мне, – Кейн слышала свой голос со стороны, совсем слабый, неразличимый за грохотом спирита.
Сердце было близко, единственное сердце гибрида – одно-единственное на все его части.
Залпы оружия срезали оболочку вокруг него, рвали гигантское тело на части.
Кейн потянулась наружу и открыла глаза.
Руки сами активировали атакующую схему.
«Сильверна» выстрелила.
Гигант умирал медленно, гибриды, на которых он разделился, рассыпались, рушились вниз, как могли бы рушиться стены. От него отделялись клубы спирита, отдельные ошметки схем, истаивали в воздухе, или сыпались вниз, похожие на пепел.
Кейн смотрела на них со стороны, но Реннар, Эрика и Атрес были совсем близко.
«Алая дева» висела неподалеку, и ее тень ложилась на землю размытым пятном.
Гибриды поменьше улетали, их звук отдалялся, и Кейн рискнула снова отодвинуть от себя точку смещения.
В кабине «Сильверны» было тихо, Джек сидел, откинувшись в кресле.
– Отлично повоевали, – сказал он. – Никогда не думал, что увижу смерть гиганта.
– Я никогда не думала, что вообще увижу гиганта, – отозвалась Кейн.
– Ага, в твоем Университете такого точно нет.
Она улыбнулась:
– Вы правы.
Кейн помолчала, прежде чем спросить:
– Думаете, Реннар знает, что я здесь?
– Я бы не удивился, – Джек не стал лгать, и уже за это она была ему благодарна.
Ее рука лежала на оружейной схеме – легкого движения пальцев было достаточно, чтобы навести оружие на Реннара. Всего один заряд, вряд ли священник этого ожидал.
– Почему вы меня не останавливаете? – спросила Кейн у Джека.
– Ты все равно не выстрелишь.
– Мне следовало бы. Этот человек желает мне смерти.
– Да, но ты все равно не сможешь. У тебя куча недостатков. Ты занудная, безрассудная и делаешь глупости, птичка, но ты не убийца.
Кейн убрала руку от схемы.
Лодка Реннара медленно подплыла к Эрике и Атресу.
– Если он не знает, что я жива, он попытается сделать новый Узел из Эрики. У нее тот же архетип, и теперь она мастресса.
– Которая намного сильнее тебя. Не знаю, что сделала твоя подружка, но ты всерьез веришь, что она сможет так просто вернуться домой? Посмотри на нее, она сама по себе спирит-аномалия. Черт, она вообще живая еще? Светится почти как фантом.
– Вы и сами ее слышите, – Кейн пожала плечами. – Эрика жива и Алан тоже. Это больше, чем я могла бы надеяться.
– Я даже не знаю, кто из вас везучее – ты или твой неудачник.
Джек снова потянулся к штурвалу, медленно повел корабль в сторону Реннара.
«Алая дева» никак на это не отреагировала. Оставалась на месте, и запросов связи с нее не было. Хотя, возможно, на «Сильверне» просто не работал передатчик.
– Оставайся здесь. Я скажу падре, что ты пропала в Городе. Он не станет задавать вопросов, – Джек выбрался из кресла, перещелкнул несколько тумблеров на панели управления.
– Вы знаете, что я не смогу. Не могу оставить Эрику Реннару.
– Она мастресса в Городе. Может быть, ты и не съехала с катушек – не знаю уж, почему – но она другое дело. Я видел, что происходит с мастрессами здесь. Если она хочет стать частью общей схемы, и если ты попытаешься помешать, тебе конец.
Кейн это понимала. Знала точно, что не сможет справиться даже с одним Реннаром, тем более, у нее не было шансов против Эрики.
– Вы правы. Но я все равно не останусь здесь.
– Ты же училка. Ты не должна быть такая тупая, – Джек подошел к ее креслу, навис сверху. – Кончай дурить. Я вытащил тебя не для того, чтобы ты так по-идиотски рисковала. Падре ни разу на моей памяти никого не заставлял, но это потому, что все его планы и без того играли как по нотам. У него не было причины никого заставлять.
Кейн спросила:
– Вы боитесь за меня?
– Я не для того тебя спасал, – повторил он.
Кейн видела, как Реннар поравнялся с Эрикой, коротко кивнул ей. На таком расстоянии слов было не разобрать.
– Чего бы мне это ни стоило, я верну вам долг. Я спасу вас тоже, и вы перестанете быть схематиком, – она рискнула протянуть руку, сжала его предплечье. – Но я не могу сейчас спрятаться и остаться здесь.
– Мне не нужно твое спасение, – Джек смотрел ей в глаза и уже понимал, что проиграет.
– Оно нужно мне. Право спасти вас и право вмешаться. Всего один раз, только сейчас, позвольте мне. Пожалуйста.
– Черт, – он выпрямился, устало потер лицо. – Черт, иногда я искренне, от всей души тебя ненавижу. И лучше бы за этим всем благородством стоял какой-нибудь хитрый план. Если ты сейчас просто пойдешь и станешь частью схемы, я просто не знаю, что сделаю. Наверное, сам тебя убью.