– Вы ведь спрашиваете не его, Реннар. Вы спрашиваете меня. Дейн ничего не может вам дать.
Слышать это от нее было горько, но она говорила правду. Дейн это понимал.
– Разумеется, дочь моя. И вам лучше ответить быстрее. Я могу исцелить, но не способен воскрешать мертвых.
– Вы хотите, чтобы я стала частью Земли?
Дейн видел, как среагировал на ее слова схематик Реннара, как подался вперед.
– Нет. Все, что я прошу у вас – Зайдите в Узел вместе с Хаузер. Дайте Земле выбор. Ведь зачем-то она привела вас сюда.
Дейн понимал, что, скорее всего, это будет стоить ей жизни, и все равно в тот момент он всей душой надеялся, что Анна Кейн скажет «да».
– Вы можете спасти Алана, не убивая Дейна? – спросила она.
И какое это теперь имело значение?
Дейн был готов пожертвовать собой, чтобы спасти капитана.
Был бы счастлив это сделать.
– Могу. Дочь моя, я многие годы совершал чудеса. Люди жертвовали мне время, здоровье, удачу. У меня в запасе намного больше одной жизни.
Анна Кейн коснулась волос капитана Атреса, легко, как будто пыталась успокоить:
– Спасите Алана. И я выполню вашу просьбу.
Кейн не смотрела на Джека. Намеренно заставляла себя сосредотачиваться на руках Реннара, на звучании его архетипа.
Жертва струилась сквозь него, оборачивалась вокруг кончиков пальцев, так близко к Узлу голос Земли отзывался эхом, порождал резонанс, который Кейн чувствовала у себя внутри.
Со стороны то, что делал Реннар, действительно выглядело как чудо.
Он просто положил ладони поверх пальцев Атреса над раной, и отдал ему чью-то жизнь. Будто скатились капли.
Реннар не лгал – эта жизнь не была у него единственной, за ней стояли еще. За ней оставалась длинная вереница людей, которые просили чудо и получили его.
Раньше Кейн сказала бы, что ни один человек не имеет права разменивать чужие жизни и чужое время. Она многое не понимала, пока не оказалась под Грандвейв.
Через Реннара действовал его архетип – изначальная сила, которая существовала задолго до того, как люди открыли спирит. Сила, которая, как и другие архетипы, всегда жила на изнанке, незаметная, неявная под поверхностью каждого предмета. Она касалась каждого, кто хотя бы раз в жизни чем-то пожертвовал.
Реннар был дверью для нее, позволял ей вести и проявляться через себя.
Эта сила обменивала чужие жизни и чужое время на чудеса. Она не была хорошей или плохой, она просто существовала.
И в конечном итоге Кейн просто радовалась, что Жертва могла спасти Атресу жизнь.
То, что Реннар просил у нее взамен, Кейн готова была отдать.
Она не боялась за себя – чувствовала звучание Земли и верила его голосу. Верила силе, с которой сама была связана.
Но она никогда не смогла бы объяснить этого Джеку.
Он боялся за нее, злился и не понимал, что Кейн, как Реннар, и Эрика, и каждое крохотное событие, и каждый выбор, которые в конечном итоге привело их всех к Узлу, была необходимой частью общего рисунка.
Атрес открыл глаза.
Реннар поднялся, отошел в сторону, а Дейн все еще прижимал Атреса к себе и смотрел так, что Кейн было за него почти неловко.
Атрес сделал глубокий вдох, выдохнул и сказал:
– Вам не следовало, – потом он перевел взгляд на Дейна и добавил. – Вам тем более. Об этом мы еще поговорим.
Это было так на него похоже, что Кейн против воли улыбнулась:
– Бросьте, Алан. Вы на самом деле не хотели умирать.
– Я был к этому готов.
– Тогда вам не стоило брать меня с собой.
Джек подошел ближе – Кейн не поворачивала головы, не смотрела на него, и все равно почувствовала, как будто они были связаны.
– Думаешь, оно того стоит? Твоя жизнь в обмен на его? – она была рада, что не видела его лица в тот момент. Ей хватало и горечи, которую она слышала в его голосе. – Думаешь, ради этого я рисковал собой, за этим привел сюда?
– Вы знаете, что я не могу по-другому. Иначе ради меня не стоило бы рисковать.
– Дура.
– Браво, мастресса Анна, страсти, достойные дамского романа. Из вас вообще получилась бы отличная книжная героиня. Полная благородства и готовности жертвовать собой.
Эрика сдержано зааплодировала, и ее вмешательство – грубое, бесцеремонное – позволило Кейн выдохнуть и вспомнить, что они с Джеком были не одни.
– Я не жертвую собой, – поправила Кейн и заставила себя посмотреть на Джека. Попыталась передать ему взглядом: я не собираюсь умирать, не выкидываю жизнь, которую вы спасли.
Свет спирита отражался у Джека в глазах, и радужка казалась пронзительно голубой, почти светящейся:
– А что ты тогда делаешь?
– Рискую.
Эрика рассмеялась, и звук повис в воздухе тонким звоном, где – то на пределе слышимости: