Отец не стал с ними здороваться. Ничего удивительного, в общем-то.
– Он занят.
Джек усмехнулся, и только сцепленные в замок руки выдавали его нервозность:
– Да тут, я посмотрю, все обалдеть как заняты. Непонятно только, зачем нас позвали.
– Анна добавляет нам дел, и настало время это обсудить, – невозмутимо заметил отец.
– Может, хоть представитесь сначала. Мне даже как вас зовут не сказали.
– Элиас Кейн. Можете не сотрясать воздух в ответ. Ваше имя я знаю.
Это было прямолинейно до грубости и привычно – даже после стольких лет, Кейн и не ждала от отца ничего иного:
– Мы здесь только потому, что Эдвард передал нам приглашение.
– Вы здесь, Анна, потому что твое поведение может кинуть тень на репутацию семьи. В большей степени, чем я готов терпеть.
Джек фыркнул:
– Ее семья – это я. И вот же мне наплевать на всякие тени и репутации.
Отец невозмутимо кивнул, словно и не ожидал услышать ничего иного, и переключился:
– Дамина не будет, так что можем перейти к ужину. Испортить друг другу настроение успеем и после. Попробуйте утку. Повар старался.
Джек буравил его взглядом еще несколько секунд, потом пожал плечами и потянулся к еде.
Слуг не было, и он – по примеру отца – положил себе еды сам:
– Спасибо.
– Положи и мне немного, – попросила Кейн, пододвигая к нему тарелку, и вежливо улыбнулась отцу, в надежде, что он поймет ее правильно.
– Вы обращаетесь друг к другу на ты? Обычно это не принято делать до свадьбы, – с деликатной улыбкой заметила мама.
– Мы делаем многое из того, что не принято до свадьбы, – спокойно ответила ей Кейн, а Джек вздрогнул так сильно, что уронил утиную ножку обратно.
Отец смотрел так, словно хотел воткнуть в него вилку.
Воцарившееся молчание было таким удушливо-плотным, что, наверное, его можно было резать ножом.
В конце концов, мама отмерла первой, прокашлялась и снова заставила себя улыбнуться:
– Анна всегда была откровеннее, чем это принято в приличном обществе.
– Я говорила о том, что мы живем в одном доме, – невозмутимо заметила Кейн.
Отец сжимал вилку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Джек немного подался от стола назад.
– Разумеется, милая. Вам нравится утка, Джек?
Он пожал плечами, буркнул:
– Ну да. Вкусно. Хороший у вас повар.
Почему-то Кейн хотелось его обнять.
Она представляла себе этот ужин иначе. Ей казалось, что ужин – это просто предлог для приглашения. Кейн не ожидала, что увидит мать, не ожидала, что придется сидеть в малой столовой, поддерживать разговор ни о чем и бороться с собственными воспоминаниями.
Время от времени Джек бросал на нее тревожные взгляды, и она заставляла себя держать лицо – ела аккуратно и не нарушая приличий, и гадала, почему отец тянул время.
Ее пугало его молчание больше, чем могли бы напугать угрозы и требования.
– Эдвард говорил, что ты позвал нас обсудить наследство, – она все-таки слишком отвыкла от того, как принято было вести себя в свете, и стала слишком прямолинейной.
– Наследство? – отец вопросительно вздернул бровь. – У меня есть причины его обсуждать?
– По словам Эдварда, да, – заставляя себя говорить спокойно и взвешенно, ответила Кейн. – Он считает, что если у нас с Джеком будет ребенок – гипотетически, разумеется – ты можешь увидеть в этом угрозу.
– Эдвард слишком много болтает.
– Я не хотела приходить сюда, – честно призналась ему Кейн и отложила вилку. Все равно кусок не лез в горло, и хотелось покончить со всем побыстрее. – Я больше не часть вашей семьи.
Она видела краем взгляда, как изменилось мамино лицо – всего на секунду – но заставила себя смотреть прямо на отца и продолжить:
– Если у меня будут дети, я не хочу, чтобы они были Кейнами. Все, что им необходимо, я могу дать им сама.
– Что насчет твоего… партнера? – отец оперся на сплетенные пальцы подбородком. – Что даст он?
– Дом, из которого их не выгонят, – пожал плечами Джек.
– Никто не выгонял Анну, – вмешалась мама. – Она ушла сама.
– Я ни разу об этом не пожалела, – говорить так было жестоко, но Кейн не хотела и не видела смысла врать. – Меня устраивает жизнь мастрессы. Мне не нужны деньги.
Отец смотрел на нее снисходительно, как на ребенка. Он не улыбался, просто ждал, пока она закончит, чтобы сказать то, зачем позвал их с Джеком на ужин.
Элиас Кейн не разменивался на то, чтобы обсуждать собственные решения. Он просто принимал их и ставил окружающих в известность.
– Мне тем более ничего от вас не нужно, – угрюмо добавил Джек, отодвигая от себя тарелку. – Просто оставьте нас в покое.