– Я не знаю, – ответил он. – Мы многое успели узнать о спирите со времен Первой Катастрофы. Наделать новых ошибок и новых открытий. И знаете, что внушает мне надежду? Люди все-таки способны учиться. Так что не все ошибки повторяются.
Эпилог
Зима задержалась в Цитадели. Вместо обещанного потепления снова наступили морозы, и Кейн ходила в Университет, кутаясь в плащ и пряча нос в воротник.
Жизнь постепенно возвращалась в колею, и полет на «Марию» казался далеким, детали стирались из памяти.
Джек подарил Кейн кольцо – простое и сделанное из гайки, как она и просила. Студентки в Университете следили за этим кольцом как стайка сорок и перешептывались на переменах. Декан смотрела неодобрительно и постоянно подчеркивала, как важно блюсти приличия в Обители Знаний и подавать хороший пример.
Кейн ее игнорировала и периодически, проверяя работы, хотела переименовать «обитель знаний» в обитель безграмотности.
Джек все-таки согласился на предложение Дамина, но проработал на его причале всего месяц: не сошелся характером с главным инженером – «Ты бы видела этого козла. Морда шире, чем задница» – и ушел.
Кейн радовалась, что он уволился: весь месяц Джек приходил с работы злым и недовольным, жаловался на «безмозглых ушлепков» и «мудацких дегенератов».
Со своей первой и единственной зарплаты он купил новую кровать – с мягким хорошим матрасом и витой спинкой, к которой – по его словам – можно было даже привязать человека.
Кровать смотрелась нелепо и трогательно на уродливом рыжем полу в их доме и едва помещалась в углу, но Кейн она нравилась. Нравилось, как странно и естественно уживались в крохотной квартирке самые несовместимые вещи: старый стол с исцарапанной столешницей, новые занавески и детали, разбросанные по всему дому, аккуратные и качественные платья мастрессы с залатанными и растянутыми мужскими свитерами в шкафу, дорогой чайный сервиз и дешевые никелевые вилки, всегда до бритвенной остроты наточенные ножи и аккуратный новый утюг.
Отец не пытался связаться с Кейн, не писал ей и не присылал Эдварда – как будто совсем забыл о них с Джеком. Она обещала себе, что пойдет к родителям сама, потребует, чтобы отец рассказал все жандармам, но так и не решилась.
А потом в Университете к ней подошел Федерико Тольди – главный мастресс, который расследовал происшествие на «Трели», и сказал, что из анонимных источников поступила новая информация.
Тольди назвал Кейн имя главного подозреваемого, но оно ни о чем ей не говорило – просто один из конкурентов Стерлинга, который тоже скупал платформы, когда они оказывались в аварийном состоянии. Кейн не могла даже заставить себя его ненавидеть.
Джек вернулся к своим непостоянным работам, которые то неожиданно хорошо оплачивались, то не приносили ничего, кроме головной боли. И как-то внезапно, всего за пару дней, наступила весна.
В трущобах она была грязная, шумная и отчаянно живая. В ящиках на окнах появились первые зеленые ростки, и даже Кейн не удержалась и купила пару проросших луковиц. Она поставила их в чашках на подоконнике и каждый день, перед уходом на работу, любовалась зелеными перьями.
Джек расчистил свой крохотный балкон от хлама и часто выбирался мастерить туда – перебирал какие-то новые механизмы, постоянно ругался, что «чертова штука» не работает как надо, и отказывался говорить, что именно собирает.
Кейн не настаивала, тем более что все равно плохо разбиралась в механике.
А потом как-то вечером Джек позвал ее на балкон и показал средних размеров металлическую сферу, от которой отходило несколько узких труб.
Кейн определила, что это, практически сразу, хотя никогда раньше не встречалась с такой конструкцией.
– Это медиатор?
– Ну да, – Джек пожал плечами. – Отопительный, новая модель. Облегченная версия и мощнее, чем обычный. Для обособленных помещений на платформах. Хочу его доработать и продать. Сможешь помочь?
Он никогда раньше не просил ее о помощи – не так прямо. И Кейн чувствовала невольную гордость, что Джек настолько ей доверял.
– Смогу. Мне потребуются чертежи и характеристики материалов…
– Не в этом, – он фыркнул и легко дернул ее за прядь волос. – С тобой я быстро перестану думать о гайках и начну думать о булках.
– О.
– Просто найди мне не слишком наглую мастрессу, которая хочет подрабатывать схемами.
Кейн предлагала ему это и раньше, и он всегда отказывался.
– Почему сейчас? – спросила она, легко касаясь его руки. Он перехватил ее пальцы, шутливо сжал и отпустил:
– Я тут кое-что понял на досуге. Про спирит и вообще. В прошлом я сильно ошибся и стал схематиком, но это меня кое-чему научило. И жизнь не состоит из одних ошибок. Так что я решил дать себе еще один шанс. Начну вот с этого, – он легко постучал пальцами по железной обшивке медиатора. – А там посмотрим.