– Да, – Кейн сделала глубокий вдох, прежде чем объяснить то, в чем никогда не любила признаваться:
– Я отказалась из страха. Испугалась за свою жизнь, испугалась возможных последствий. Мне было очень-очень страшно.
– Да, – Эрика снова задумчиво побарабанила пальцами по столешнице, и на ней появились и затянулись, как шрамы, несколько трещин, – этот Атрес вам действительно дорог. Ради него вы решили рискнуть. За него вы боитесь даже больше, чем за себя. Не бойтесь меня, я не такая, как вы. Я не подпишу другому человеку смертный приговор.
Кейн понимала, что Эрика права, и все же не смогла промолчать:
– Вы точно так же, как и я когда-то, готовы были обречь его на смерть. Сделали бы это, если бы не решили отправиться с нами. Хотя я всего лишь просила у вас координаты.
Эрика рассмеялась и несколько раз демонстративно хлопнула в ладоши:
– Браво. Вы почти полностью избавились от чувства вины и начали огрызаться. Растете на глазах, мастресса Анна. Но некоторые отличия между нами все-таки есть. Я могла бы отказать. Вы – отказали. Чувствуете разницу?
Кейн ничего не сказала ей в ответ.
В тот раз Эрика не стала задерживаться в читальном зале надолго, а Кейн осталась до самого закрытия, и под конец больше всего ей хотелось лечь спать, и чтобы все проблемы разрешились сами собой. Атрес перестал бы сливаться с медиатором, Линнел пришла бы в себя и неожиданно унаследовала состояние, способное спасти «Трель», а Стерлинг провалился бы куда-нибудь в Древний Город. Реальность – с ее интригами, сумасшедшей Эрикой и вором, который не боялся пустить в ход нож – совсем не казалась Кейн привлекательной.
На улице было уже темно; впрочем, в это время в Цитадели уже темнело довольно рано, прохожие спешили по домам, холодные сквозняки гуляли по каменным улицам и гоняли облачка красноватой пыли, которую по осени часто приносило с севера.
Кейн шла пешком в квартиру в Атреса, скрывшись под простеньким, почти неразличимым миражом пожилой женщины – чего почти никогда себе не позволяла – и чувствовала себя в тот момент действительно старой и очень усталой.
В квартире Атреса было пусто, и не горел свет.
Кейн убрала мираж, приняла короткий душ, переодевшись в домашнюю одежду, и легла спать, не поужинав. Есть ей не хотелось, и готовить тем более.
Думать не хотелось тоже, но слова Эрики все время всплывали в памяти. Кейн так и уснула после очередного «Вы – отказали» и «я могла бы вас убить».
Почему-то ей приснился Вольфган Хаузер. Он сидел в читальном зале, листал «Атлас Сонма» и спрашивал Кейн «когда мы улетаем?».
Немногим после полуночи Кейн проснулась от того, что вернулся Атрес.
Он зашел в комнату только за одеждой, а потом отправился в душ. Кейн лежала, слушала, как шумит вода, и этот звук казался ей странно умиротворяющим. Потом Атрес пришел в комнату.
– Здравствуйте, – сказала ему Кейн и передвинулась на кровати, чтобы он мог лечь. Поначалу ей казалось, что это будет неловко – спать с ним в одной постели – но к тому моменту, как дело доходило до сна, они оба так уставали, что сил на смущение у Кейн не оставалось. Атрес, к его чести, ни разу не позволил себе лишнего, и, скорее всего, это лишнее в отношении Кейн было ему неинтересно.
– Вы не поужинали, – сказала Кейн, когда он лег.
– Вы не спите, – ответил он, словно отмечал какую-то важную деталь.
– Проснулась, когда вы пришли, – Кейн отодвинулась чуть дальше к краю кровати, и одеяло между ней и Атресом натянулось. – Не хотели со мной разговаривать?
– Устал, – коротко поправил он и добавил: – Мы вылетаем послезавтра на рассвете. Вы готовы.
Он не спрашивал, а утверждал, и равнодушная уверенность в его словах почти заставили Кейн улыбнуться:
– Может быть, и нет. Может быть, Алан, мы слишком торопимся, и это убьет нас всех.
– Тогда это убьет нас всех, и мы никогда не сможем пожалеть о спешке.
– Вы действительно пессимист, да?
– Я просто не склонен жалеть себя. Спите. Завтра тяжелый день.
– Сегодняшний тоже не был легким, – Кейн перевернулась на бок, лицом к нему. – Знаете, я встретила Эрику в библиотеке.
– Думаете, это станет проблемой? – Атрес повернул голову в ее сторону, и свет ночника очертил его профиль.
– Я ни о чем не думаю. Я просидела в читальном зале больше одиннадцати часов, и в моей голове только схемы и карты Грандвейв, – Кейн потянулась и посмотрела на него в упор. В окружающем полумраке его глаза казались двумя черными дырами. – Алан, могу я вас попросить?
– Попросить – да, – ответил он.
– Скажите, что все будет хорошо. Пожалуйста.
– Вы снова хотите, чтобы я врал?