Наконец внутри гондолы что-то вспыхнуло, настолько ярко, что свет лучами вырвался из окон. Видимо, переговоры все-таки не сложились.
– Это Анна? – предположил он.
– Не-а, – Механик подался в кресле вперед, и его пальцы сжались на подлокотнике. – Нет, это падре. У училки на такие фокусы кишка тонка.
Немногим позже ладья вновь вынырнула из грузового отсека, и на сей раз Реннар в ней был не один.
– Они без сознания?
– Ага. Падре не любит убивать лично. Заповеди запрещают, – Механик легко вскочил с кресла и кивком указал на выход из рубки управления. – Пошли. Проверим, насколько я прав.
Несмотря на легкий тон, Стерлинг понимал, что эти слова не были просьбой.
Кейн снилось море. Оно расстилалось прямо у ее ног – серое, свинцовое и очень холодное. Над морем гулял ветер, и его свист в ушах рассыпался на какофонию Сонма, за которой едва слышно шептал Нулевой Архетип. Кейн стояла босиком, в белом простом платье, и яблоко в ее руке казалось пронзительно красным.
Что-то было не так с ним, словно бы осталась только видимость – тонкая кожица, под которой уже крутились шестеренки какого-то совершенно нового, неведомого механизма. Словно бы точка смещения пыталась измениться, стать чем-то другим. Чем-то, чем она должна была быть изначально.
Иногда, словно очень издалека, обрывками, отдельными словами ветер доносил голос.
…мнишь… помнишь… ты хотела увидеть…
Кейн смотрела вперед, знала, что ей нужно проснуться, и не могла вспомнить почему.
– Вы сильнее, чем я думал, – сказал Реннар, останавливаясь рядом, и набежавшая волна намочила подол его рясы.
– Что вы здесь делаете? – спросила Кейн, не поворачивая головы. Она смотрела на горизонт, вперед. Что-то очень важное было там, на самой границе между морем и небом.
– Я пришел за вами. Как бы вы ни пытались, дочь моя, вам не выбраться самой, – он протянул ей руку ладонью вверх. – Идемте, нам стоит продолжить разговор. Желательно наяву. Вы ведь понимаете, что спите?
– Да, – в тот момент это казалось очень далеким и абсолютно неважным. Кейн подала Реннару руку. Ладонь была твердой, уверенной и очень горячей. Он сжал пальцы, и Кейн проснулась.
Она полулежала в кресле, неудобно подвернув под себя руку, и пыталась собраться с мыслями, прежде чем открывать глаза.
Мираж плескался под поверхностью мира, тревожно перекатывался невидимой рябью и позволял Кейн слышать схемы вокруг – отголоски Грандвейв и голос «Алой Девы», спирит в теле Атреса и еще один звук, который не получалось распознать.
Сердце заколотилось сильно и быстро, и разум принялся лихорадочно перебирать варианты, что делать дальше.
– Что-то тормозит ваша спящая красавица, – лениво протянул голос слева от нее, и Кейн почувствовала движение воздуха рядом со своей щекой.
Она отдернулась от прикосновения инстинктивно, и так же инстинктивно поставила щит.
– Смотрите-ка, училка показывает зубы, – присвистнули сверху, и Кейн открыла глаза.
Над ней склонился мужчина лет тридцати-тридцати пяти в просторной, неприметной одежде. Рука, которой он тянулся дотронуться, состояла из спирита.
– Отойдите от меня, – заставляя себя произносить слова четко и абсолютно спокойно, сказала Кейн.
– Или что? – он неприятно усмехнулся ей в лицо, но все же отступил на пару шагов.
Она промолчала, чтобы не разбрасываться угрозами, и осмотрелась.
В кресле по левую руку от нее спал Атрес. Его голова безвольно свесилась в сторону, и если бы не звучание спирита в его теле, Кейн могла бы подумать, что он умер.
Справа – тоже без сознания – полулежал Дейн.
Эрики нигде не было. И ее спирит не ощущался в воздухе, что, впрочем, ни о чем не говорило. Та использовала Мираж очень естественно, почти незаметно, и ее спирит легко терялся на фоне других громких схем. Оставалось только надеяться, что Эрика жива и придет на помощь.
Кейн отметила про себя, что Дейна с Атресом не связали. Впрочем, Реннар уже доказал, что и без веревок мог контролировать ситуацию.
– Занятный способ заставить меня сотрудничать, – сухо заметила она.
– Действенный, дочь моя, – невозмутимо ответил ей Реннар. Он сидел в кресле напротив, закинув ногу на ногу, и терпеливо ждал, давая ей возможность осмотреться.
– Добрый день, Джеймс, – поздоровалась Кейн со Стерлингом, хотя совсем не считала день таким уж добрым для них обоих. Стерлинг стоял у стены, поодаль от Кейн и Реннара, и в его преувеличено небрежной позе легко читалось затаенное напряжение.
– Анна, – он кивнул ей и замолчал, и это больше прочего выдавало его неуверенность.
– Итак, вы притащили меня сюда, – обратилась Кейн к Реннару. – Что дальше?