Кейн нет.
Спирит взорвался вокруг нее, разлетелись на ошметки стены, в живот и под ребра врезались нити, и она закричала, уже не в состоянии сражаться с потоком – архетипы и спирит текли вокруг, сдавливали со всех сторон, волокли за собой осколки схем, как мусор, и она не помнила ничего – ни одного способа защититься, закрыться от утягивающей ее все глубже лавины.
Больше не было ни верха, ни низа, только бушующий океан выброса, в котором терялись отдельные отголоски спирита – Эрики и Реннара, Атреса и другого схематика.
А потом Кейн поняла, что падает. Словно сместился фокус ее восприятия, и картинка вдруг сложилась – эта буря, эта мешанина спирита и образов, эта какофония – это выброс, и она смотрела на него снизу, пока ветер свистел в ушах, перекрывая грохот сталкивающихся между собой архетипов.
Кейн повернула голову и увидела шпили Древнего Города, вздыбившуюся, иссеченную трещинами землю внизу. Здания глядели на нее черными провалами окон, красное яблоко превратилось в крохотную далекую точку, и Кейн не помнила ни одной схемы, которая могла бы ее спасти.
Ни одной.
Она зажмурилась.
Кто-то прижал ее к себе, крепко, до боли, и едва знакомый голос проорал:
– Щит! Дура, используй щит!
Кейн открыла глаза.
Схематик держал ее в объятьях, пытался уцепиться своими нитями хоть за что-нибудь и затормозить падение. Нити рвались, не выдерживали, и земля была все ближе.
Защитная схема развернулась за спиной в последний момент, уцепилась за какой-то обломок спирита сбоку и плеснула миражом вверх и наружу, замедляя падение.
Медленнее, еще медленнее, пока Кейн не поняла, что все закончилось.
Они со схематиком висели, вцепившись друг в друга в полуметре от земли, а наверху, над их головами, бушевал выброс.
– Не дури, – сказал схематик, как только они встали на землю. Он все еще держал Кейн за талию, опутывал нитями, и отпускать, скорее всего, не собирался.
– Уберите руки, – как могла спокойно ответила она, приготовившись в любой момент использовать спирит.
– И что? Поскачешь прочь, не разбирая дороги? – он криво усмехнулся и отстранился, оставив несколько нитей на ее талии. – Выброс, – он кивнул вверх, на бушующий спирит у них над головами, – это только половина неприятностей. Сейчас из него еще и посыплется. Надо убраться куда-нибудь, куда не прилетит.
Его предложение было разумным, после выброса осколки схем, «перекипев» в аномалии, действительно могли вылетать наружу. И свойства таких осколков порой оказывались непредсказуемыми. Кейн только не нравилась идея прятаться вместе со схематиком, который неоднократно угрожал ей кулаками.
Выброс наверху продолжал набирать силу, и в потоках клубящегося спирита не было видно ни «Алую деву», ни «Сильверну».
– Только пока все не успокоится, – предупредила Кейн и направилась к ближайшему зданию.
Схематик дернул ее назад нитями:
– Ты вообще ни хрена не знаешь про Города? – с сомнением спросил он. – Не туда.
– Тогда ведите, – Кейн не стала спорить, чтобы не тратить время и не устраивать спирит-поединка на улице под бушующим выбросом.
– Тогда следуй, – передразнил он и пошел вперед.
Схематик двигался уверенно, словно уже был в этой части Города раньше. По пути им почти не попадалось схем, и спирит выброса над головой гудел все тревожнее.
Здание, возле которого они, наконец, остановились, потрепанным темным обелиском уходило вверх, и Кейн только тогда оценила, насколько огромным все было под Сонмом.
Она застыла, пытаясь услышать, есть ли схемы внутри и насколько они опасны, но грохот выброса над головой почти заглушал остальной спирит.
Возможно, схематик слышал спирит лучше нее, или же был уверен в своей способности защититься, но он шел, не глядя по сторонам, и нырнул в покосившийся пролом так, словно это была обычная дверь. Кейн помедлила несколько секунд на пороге, потому что все здание не внушало ей доверия – не только из-за спирита, но еще и потому, что совсем не выглядело надежным.
– Заходи, – окликнул ее схематик. – Скоро начнется.
Кейн все-таки замешкалась на пороге, решая, как быть дальше, и внутрь ее втянуло нитями.
Стоило разрезать их сразу, подумала она, но потом совсем рядом с тем местом, где она застыла, врезался осколок схемы. Брызнули во все стороны осколки камня, Кейн непроизвольно отшатнулась назад.
– А говорили, что у тебя есть мозги, – бросил схематик не оборачиваясь, и направляясь к дальнему проходу в стене.
– Думаете, соврали? – нейтрально поинтересовалась Кейн, оглядываясь по сторонам. Помещение было темным, почти полностью заваленным обвалившимися плитами верхних этажей, и очень пыльным; в центре своеобразным штопором застыл остов полуразвалившейся лестницы. В воздухе далеко вверху плавало несколько истончившихся почти до полной прозрачности схем – безобидных и настолько старых, что даже невозможно было различить их архетипы.