Путешествие под Грандвейв было опасным даже на корабле вроде «Сильверны».
– А сама не догадаешься?
– Нужно найти какой-нибудь небесный транспорт. Шлюпку или экипаж. Что угодно.
Механик фыркнул от смеха:
– Хотел бы я на это посмотреть. Вот что-что, а работающую шлюпку мы в Городе будем искать подольше узла Земли. Здесь нет транспортных салонов, как в Цитадели.
– Я ничего не говорила о работающей шлюпке, – поправила его Кейн. – Если мы найдем хотя бы пригодную основу, я смогу починить ее схему.
Даже споткнувшись, Дейн был уверен, что все равно успеет нагнать капитана Атреса. Тот был совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, но спирит, клубившийся вокруг госпожи Эрики вспыхнул, и показалось, что мир перед глазами взорвался. Что-то ударило Дейна в грудь, обожгло болью, и он потерял сознание, думая только о том, что подвел всех.
В самый последний момент, уже падая, он успел подумать, как глупо все закончилось.
Он пришел в себя на кровати, в каюте, которую ни разу не видел раньше. Стены были деревянными – большая редкость на корабле, в иллюминаторе за тонкой границей стекла проплыла в сумраке Древнего Города небольшая светящаяся схема.
Дейн бездумно проследил за ней глазами и с трудом сглотнул. Очень хотелось пить.
Падре Реннар сидел в кресле возле письменного стола в углу, и небольшой спирит-светильник почти превращал его профиль в черный силуэт.
– Где капитан Атрес? – спросил его Дейн, стараясь, чтобы голос звучал строго и уверенно. Капитан спросил бы именно так.
– Это мне неизвестно, – невозмутимо отозвался Реннар, словно с самого начала ждал этого вопроса, и подал ему стакан воды. – И, говоря откровенно, не слишком интересует. Единственная, кто имеет значение – мастресса Анна Кейн.
– У вас нет никакого права – определять ценность человеческой жизни.
Дейн не собирался ни делать вид, что относится к нему положительно, ни брать из его рук воду.
– У меня есть возможность это делать, сын мой. Например, я спас вашу жизнь. Если бы не я, вы были бы мертвы, – мягко сообщил священник, и Дейн автоматически потянулся к ране у себя на груди, только чтобы ощутить под пальцами неровный тонкий шрам – униформа была разорвана. – Пейте, это не отрава.
– Вы сделали это не просто так, – парировал Дейн, тем не менее, принимая воду. – Это тоже часть вашего плана. Вы хотите использовать меня, но я вам не позволю. Я лучше умру, чем дам вам причинить вред капитану Атресу и его друзьям.
Реннар улыбнулся, словно услышал нечто очень забавное:
– Ваш максимализм почти… освежает. Я давно не сталкивался с подобной наивностью, – потом он посмотрел на Дейна в упор. – Мне нет дела ни до вашего капитана, ни до девочки с Миражом, которая устроила выброс, сын мой. Однако я полагаю, что им есть дело до вас, а Анне Кейн есть дело до них. Вы сами просто разменная карта в очень важной игре.
Реннар уже доказал, что полностью владеет ситуацией, но для Дейна это не имело значения. Капитан Атрес научил его никогда не поддакивать подонкам:
– Ваши планы не стоят человеческих жизней.
– Максимализм и идеализм одновременно, – Реннар снова улыбнулся. – Действительно редкое сочетание в этом веке. Знаете, как я спас вас? Я пожертвовал вам жизнь, которую когда-то подарили мне. Так что боюсь, вы опоздали, юноша. Чтобы вы могли жить, умер другой человек.
То, о чем он говорил, было абсолютно отвратительным и абсолютно невероятным, и Дейн даже не знал, как ему ответить:
– Думаете, я поверю вам?
– А вы думаете, я лгу? После того, что вы видели?
– Даже если это правда, вы не имели права передавать мне чужую жизнь.
– Мне подарили ее, и я распорядился ею так, как счел нужным, – Реннар продолжал улыбаться, но теперь в его взгляде появилась жесткость, которой не было раньше – молчаливое предупреждение.
Дейн отказывался его бояться:
– У вас не было права распоряжаться моей жизнью, – отпарировал он.
– На тот момент, можно сказать, у вас уже не было жизни, – отозвался Реннар, словно ставил этой фразой шах и мат.
– Я был мертв?
Даже сами слова про переданную жизнь были невероятны, но воскрешение просто не укладывалось у Дейна в голове. Даже сам разговор был настолько нелеп и абсурден, что казался сном. Бредом умирающего сознания. Дейн не знал, что будет делать, если услышит «да».
– Нет, – ответил ему Реннар. – Жертва – могущественный архетип, но даже она не способна возвращать мертвых к жизни. Вы были, скажем так, на самой границе. Это ли не чудесное спасение?
– Если оно означает беду для близких мне людей, я предпочел бы умереть.