– Тогда хорошо, что вы не выбираете, – Реннар чуть склонил голову набок, изучая его, словно занятное насекомое, и Дейн пожалел, что не может его ударить. – Я могу понять вашу верность капитану Атресу, но вы уверены, что готовы умереть за Анну Кейн?
Этот человек видел Дейна насквозь, и было стыдно за ту недостойную, трусливую часть, которая нашептывала, что Анна Кейн действительно не заслуживала подобной верности, она была для него чужой.
– Попытайся я спасти свою жизнь, я проявил бы трусость. Чтобы не жить трусом, я готов умереть в любой момент, – уверенно ответил ему Дейн, заставляя утихнуть предательский голос внутри. Дело было не в Анне Кейн, а в выборе самого Дейна.
– Как я и говорил, впечатляющий идеализм, и очень забавный. Что вы сделаете теперь? Броситесь доказывать свою правоту кулаками? Я бы не советовал. Команда «Алой девы» может неправильно вас понять. И согласитесь, глупо покончить с собой теперь, когда вы только что чудом спаслись.
– Я не собираюсь кончать с собой, – резко оборвал его Дейн.
– Разумеется, ведь вы нужны своему капитану, сын мой. Умереть сейчас было бы настоящим предательством.
Дейн хотел огрызнуться, сказать, что Реннар ничего не понимал – ни в его мотивах, ни в его отношении к капитану Атресу, но он промолчал, не желая продолжать этот разговор.
– Тем лучше, – после непродолжительного молчания заметил Реннар. – Вас, сын мой, эта история выбросила за кулисы. И на данном этапе вы ничего не способны изменить. От вас ничего не зависит.
– От вас тоже, – отпарировал Дейн. – Вы не знаете ни где госпожа Анна, ни куда исчез капитан.
Реннар снова улыбнулся:
– Верно, я не знаю, где они, но я знаю, куда они придут. Как говорится, сын мой, линии спирита сходятся в узле.
Главной опасностью Города оказались совсем не гибриды и не фантомы. Схема Земли была намного опаснее.
Кейн привыкла слышать спирит как музыку – далекие и нездешние Песни, которые сплетались друг с другом, или же наоборот перебивали иные звуки, порождали гармонию или какофонию. Осколки звучали прерывисто, как старые заезженные пластинки, в музыку которых вплетался шум и провалы тишины.
Одни схемы были сложнее других, какие-то звучали чище, какие-то больше ей нравились, но раньше Кейн ни разу не сталкивалась ни с чем похожим на схему Земли.
Та была огромна, почти как архетип, и она звала, постоянно заставляя прислушиваться к себе. В ее мелодию хотелось погрузиться, окунуться с головой, как в воду, и вдохнуть поглубже, и это заставляло задаваться вопросом: может быть, дело в этом? Может быть, мастрессы, которых Реннар загнал в свою схему, просто поддались этому зову? Захотели узнать, как это: стать частью этого звучания, позволить мелодии течь вместо крови.
Думать об этом было страшно и на каком-то извращенном уровне почти приятно.
Наверное, это было бы очень просто – отпустить все, что держало ее в мире, всю бессмысленную суету Университета, вечера за чашкой чая и проверкой домашних работ, усталость от одних и тех же лиц и все мелкие неприятности жизни. Просто отпустить и стать частью чего-то огромного, прекрасного, частью первозданной силы. Окунуться в сердце целой планеты.
Кейн не позволяла себе задумываться: а что если..?
Она использовала защитную схему, но та была слабой, едва стабильной. Кейн старалась держать Точку Смещения как можно дальше от себя, так спирит звучал глуше, вызывал меньше желания прислушаться.
Это требовало концентрации, и Кейн шла следом за Джеком почти автоматически.
Тот почти все время молчал и иногда останавливался, прислушиваясь.
Он делал это походя, будто в обычном городе, и, должно быть, его схема Земли ни капли не впечатляла. С другой стороны, скорее всего, схематики воспринимали архетипы иначе.
Сначала Джек повел их по довольно широкой, хоть и усыпанной обломками зданий улице, сквозь сплошную пелену спирит-осколков, осторожно расчищая себе в них путь, потом свернул в захламленную подворотню. Постепенно фрагменты схем всплывали наверх, ближе к Грандвейв, и внизу становилось чище, заметно теплее.
Проулок был узкий, темные шпили Города нависали над ним, как стены колодца, и рваным прямоугольником наверху тускло светил Сонм. Камни больно впивались в ладони, Кейн постоянно оскальзывала и цеплялась юбкой, подгоняя себя, чтобы не отставать.
Они поднялись по обломкам наверх, и Кейн увидела пролом в стене здания метрах в пяти у них над головой.
– Вы хотите забраться туда? – спросила она, видя, как Джек оценивающе разглядывает отверстие.
– Это самое высокое здание в окрестностях. Если поднимемся, будет проще определить куда идти.