Во время выброса ему повезло оказаться рядом с Хаузер, и щит из ее Миража защитил их обоих. Атрес чувствовал резонирующие между собой потоки и изменения спирита, и это мешало ориентироваться. Кейн и Дейна не было в пределах видимости, и оставалось только рассчитывать, что они выживут.
На верхних этажах покосившегося Городского здания, в котором Атрес и Хаузер пережидали, пока закончится выброс, было ветрено и пыльно. Испещренные пробоинами стены почти не спасали от спирит-зарядов, которые вылетали из выброса наверху, но Эрику это не волновало – э сквозь кокон Миража, которым она укрывала себя и Атреса, ничто не могло пробиться.
Она стояла на самом краю, там, где пол обрывался, и ветер трепал ее волосы.
Атресу было не очень важно, настоящий ли то ветер или нет. Визуальные эффекты никогда его не трогали. Значение имела только эффективность.
Он стоял позади Хаузер в нескольких шагах и разглядывал выброс. Ни «Алой девы», ни «Сильверны» не было видно, но в таких условиях корабли могло отнести довольно далеко.
Эрика тоже смотрела вперед:
– Э- Впечатляет, верно? Э- спросила она так, словно они любовались грозой на закрытой веранде. – У нас у всех столько гонору, мы считаем себя такими важными, а потом случается что-нибудь такое, и вот она перед нами во всей красе – настоящая сила.
– Сравнение неуместно, – ответил он, потому что вообще не видел в выбросе повода восхищаться силами архетипов. Только проблемы. – Это результат ваших действий и вашего личного гонора.
– О, вероятно, за это я точно останусь без ужина, – Хаузер рассмеялась и потерла ладони друг об друга. Должно быть, ей стало холодно. – Буду питаться одними воображаемыми бутербродами.
– Не передергивайте. Ваш ужин утерян вместе с кораблем.
– Отличный повод похудеть. Знаете, мы, женщины, постоянно худеем.
Атрес снял с себя форменный китель и накинул ей на плечи:
– Мне все равно.
Эрика преувеличенно удивленно вскинула брови. Ее ужимки раздражали:
– Правда? Даже, если я сейчас уберу нашу единственную защиту? Не сомневайтесь, я могу на это пойти. Я же безумна. А там, в небе, беснуется настоящее безумие. Подобное тянется к подобному, никогда не слышали?
– Я не ведусь на провокации, – разочаровал ее Атрес. – И запахните китель как следует, вам будет теплее.
– Какая удивительная забота. Еще немного, и я увижу в вас папочку.
– Я просто легко переношу холод, – это было правдой. С некоторых пор Атрес легко переносил практически все, что угодно – холод и боль в том числе.
Эрика рассмеялась снова, вплетая в звук миражи, и тот расслоился звоном разбитого стекла и падающих книг:
– Настоящий бесчувственный герой. Вас совсем не беспокоит, что случится с мастрессой Анной? Уверена, она выплакала бы все глаза, если бы узнала, что вам все равно.
– Анна Кейн не производит на меня впечатление истерички, и больше, чем она, меня волнует Дейн.
Думать о нем было тревожно и неприятно. Мальчишка не умел останавливаться на полпути и держаться подальше от опасности.
Атресу не нравился его идеализм и еще больше не нравилось думать, что Дейн мог умереть.
– Беспокоитесь о своем единственном поклоннике? Похвально, но у меня для вас плохие новости. Если мастресса Анна не успела его спасти, милый мальчик, скорее всего, мертв.
Эрике Хаузер не стоило пытаться задеть за больное, и Атрес прямо ей об этом сказал:
– Вы можете не провоцировать. Это бесполезно.
– Потому что вам все равно?
– Потому что я не показываю, если меня что-то задевает.
Хаузер ему не поверила:
– Как это… – она приложила палец к губам, словно задумалась, – … неправдоподобно.
С кончика пальца сорвалась черная капля, взлетела вверх и превратилась в дым.
– Вы можете не закрываться миражами, – сказал Атрес.
– Разве? – преувеличенно удивилась Эрика. – Девочке неприлично ходить с такими шрамами, как у меня.
– Кроме меня здесь никто не увидит. Уберите миражи.
– Может быть, они нужны мне?
– Тогда вы зря тратите силы, которые понадобятся для того, что вы задумали. Я не верю, что вы прилетели под Грандвейв просто, чтобы покончить с прошлым.
Хаузер с любопытством по-птичьи склонила голову:
– Правда? И зря, вы просто не представляете, каким бывает прошлое. Таким огромным и страшным, что Грандвейв по сравнению с ними кажется пленкой на чашке кофе. Или ряской, под которой не спят мертвецы.
Ее образы и ее метафоры никого не обманывали, но и продолжать спорить о них не имело смысла.
– С таким уровнем силы вы могли бы отправиться сюда сами, но что-то вас остановило, – пояснил очевидное Атрес. – Значит, вам нужны были другие люди рядом. Давайте не тратить время. Просто объясните, в чем дело.