В этом он был прав.
Они задержались ненадолго, потом Джек осторожно поднялся, цепляясь пальцами спирит-руки за стену и помог подняться Кейн. Они пошли вперед по карнизу.
Было скользко, очень страшно, и сердце Кейн колотилось где-то в горле. Она представляла, как срывается, как летит, слыша свист ветра в ушах, как пытается развернуть защитную схему, но ту утягивает в воронку, а земля все ближе.
Джек пробирался вперед осторожно, просчитывая каждый крохотный шаг и не глядя вниз.
Звук воронки снова начал нарастать, бился в уши, хотя Кейн и так держала точку расщепления на самой границе видимости. Тяга все равно ощущалась, как плотная воздушная подушка.
Наверное, если воронка была такой мощной, то уже находилась на границе своей критической массы, должна была скоро взорваться.
От этой мысли тоже становилось неуютно.
Хорошо, что вокруг не было спирита.
Они дошли до самого края карниза. Внизу, как раз между двух зданий, чернела аномалия. Со стороны она казалась маленькой, совершенно незначительной.
Джек тяжело дышал и все время бросал взгляд вниз, словно его тянуло туда, как магнитом.
– Вы сможете идти дальше? – спросила Кейн, стараясь говорить как можно спокойнее, не поддаваться страху и мыслям о том, что делать, если Джек ответит «нет».
О том, смогут ли они вернуться.
Он кивнул, быстро утер лицо рукавом и кивнул снова:
– Нужно перебираться, – Джек ответил глухо, очень тихо, и Кейн просто видела, что он на пределе.
«Это была опасная затея, очень опасная затея, – хотелось сказать ей. – Абсолютная глупость. О чем вы вообще думали?»
Естественно, она не стала этого делать.
Тратить силы на споры было еще глупее, чем соглашаться лезть над воронкой.
– Вы сумеете нас перенести? Или хотите, чтобы я помогла?
Ей действительно не хотелось использовать спирит, даже если речь шла о самой малости, но от этого могли зависеть их жизни.
– Подстрахуй, – он снова отер лицо, словно забыл, что делал это буквально несколько секунд назад, и добавил:
– А еще лучше – подними нас.
– Это слишком опасно, если мне не хватит контроля, нас затянет в воронку.
– Знаешь, что на самом деле опасно? Если мы сейчас просто рухнем, вот что, – он обернулся к ней. Его глаза казались очень светлыми, почти белыми.
Алое яблоко удобно легло Кейн в руку, и звуки спирита хлынули лавиной – грохотом, какофонией, жерновами, перемалывавшими все вокруг в труху. Мираж кипел под этими звуками и под карнизом, на котором Кейн стояла – в каждой частичке камня, и тоже тянулся в воронку.
Кейн на секунду представила огромный сияющий поток, который лентой хлынул бы вниз, к черной точке аномалии, себя как дверь для этого потока, и усилием воли не позволила миражу пролиться. Вниз сорвалась всего одна капля.
Воронка загудела, оживая, жадно проглотила эту единственную каплю, и показалось, что тяга стала еще сильнее.
Рядом застонал Джек, словно от боли.
Этот звук – единственный отчетливый и реальный звук – заставил Кейн немного прийти в себя. Им нужно было выбраться.
Плести схему при такой тяге оказалось сложно, сложнее, чем когда бы то ни было – линии искажались, норовили перекрутиться, и приходилось подправлять их раз за разом.
Сфера получилась неровная, неустойчивая, очень маленькая. Они с Джеком едва помещались в ней вдвоем, и заставить ее подниматься было очень трудно.
Спирит тянуло вниз, в воронку, и Кейн приходилось вливать в схему нулевой архетип потоком, на пределе своих возможностей.
Ей казалось, что у нее вот-вот взорвется голова.
Звучание Джека – тихая, незамысловатая спирит-мелодия – терялось в окружающей какофонии.
Еще немного, уговаривала себя Кейн, еще чуть-чуть.
Нулевой архетип тек сквозь нее, выбеливая, выхолащивая мир вокруг, и нужно было изо всех сил цепляться за точку смещения.
Та менялась, красное яблоко становилось золотым, обрастало шестеренками, раскрывалось, как механическая игрушка, как часовой механизм, и Мираж изменялся вместе с ним.
Становился чем-то большим, чем-то еще.
Как его называл Реннар?
Идея?
Фантазия?
Он был почти таким же, как прежде, и неуловимо другим, заставлял каждую клетку тела гудеть, словно внутри проскакивали по сосудам крохотные искры.
Воронка тянула вниз, как огромная голодная пасть. Снаружи, если смотреть на нее глазами, она выглядела как небольшая черная сфера, но в мире спирита аномалия расстилалась безбрежным морем, масляно блестящим нефтяным пятном, готовым поглотить все вокруг.
В какой-то момент Кейн поняла, что слышит в его нарастающем звуке гармонию.
«Мы падаем», – подумала она.