Ей хотелось спать.
Очень.
Но пока было нельзя. Нельзя было уснуть и после этого проснуться.
Джек оставался рядом, продолжал говорить, но звуки никак не складывались в слова, рассыпались в сознании, теряя по пути смысл.
Долго, изнуряюще долго, пока Кейн не почувствовала, что что-то изменилось.
Теперь можно, – подумала она и уснула.
Когда она проснулась в следующий раз, Джек был с ней рядом на кровати, прижимал к себе.
Наверху, над их головами тускло горел спирит-светильник.
Кейн чувствовала себя совершенно разбитой старой развалиной.
Раздетой старой развалиной.
– А обещали не приставать, – кое-как выдавила она, не пытаясь отстраниться. На это сил еще не было.
Сил не было даже на то, чтобы этого захотеть.
– Дура, – беззлобно отозвался Джек. – Я просто тебя грею.
Он помолчал и добавил, словно извиняясь:
– Ты была ледяная. В смысле, действительно ледяная. С инеем на коже.
– Так бывает, – безразлично ответила ему Кейн. – Мастрессы поглощают тепло из воздуха при сверх-истощении. В тридцать шестом году мастресс Риццо замерз при перерасходе архетипа. Его ледяная статуя два года украшала Музей Схем в Университете.
– Это что, урок истории? И какого черта вы поставили дохлого мужика в музее?
– Он был очень выразителен.
Джек пробормотал что-то вроде «с кляпом была бы краше» и еще раз растер ее плечи ладонями.
Это было приятно: лежать в тепле, не испытывать ни холода, ни боли, и ничего не хотеть.
Ничего не бояться, никуда не спешить.
Кейн ни разу в жизни не истощала архетип так сильно, даже не знала, что способна на подобное.
Экстремальная ситуация.
Новый архетип.
– Откуда вы взяли светильник? – спросила она.
– Нашел в одной из комнат. Еще немного воды и пожрать. Кэп готовился всех пережить, но стал фантомом раньше.
– С ним все?
– Даже следов не осталось.
Остались, – подумала Кейн. Больше пятидесяти мертвых. Все они умерли, чтобы один человек выиграл для себя… интересно, сколько? Через сколько дней после резни Терн стал фантомом.
– Сколько у нас припасов? – спросила Кейн.
– На пару дней хватит, если не шиковать, – Джек повернулся, чтобы заглянуть ей в лицо. – Сколько тебе нужно?
Неделя. Лучше месяц, чтобы восстановиться полностью.
Но для того, чтобы услышать спирит и суметь его использовать…
– Около полутора суток. Полного покоя. От меня будет не больше пользы, чем от бревна.
– Я и так знал, что ты бревно.
– Это был пошлый намек? – Кейн с трудом подняла голову, заглянула ему в лицо.
Джек усмехнулся – устало и беззлобно:
– Ну да. Возмущена?
– Я не понимаю, что вы имеете в виду, – разочаровала его Кейн.
– Что имею, то и… – он не договорил. – Ты знаешь, что просто напрашиваешься?
– Вам виднее.
Она уткнулась лицом ему под ключицу, прикрыла глаза.
Джек казался знакомым, привычным, словно они лежали так уже множество раз. Безопасным.
Кем-то, кому Кейн могла доверять.
Это ощущение было ложным, но очень хотелось наслаждаться им подольше.
Понемногу, по капле возвращались силы.
Джек пошевелился, передвинул руку – должно быть, ему было неудобно. Ладонь скользнула ниже.
– Это тоже, чтобы согреть?
– Случайность. Смени тему.
Кейн не хотелось говорить, но спать пока не хотелось тоже. И нужно было узнать главное как можно скорее:
– Вы нашли спасательные шлюпки? Среди них есть целые?
Джек помолчал, должно быть, не хотел отвечать. И это само по себе о многом говорило.
– Значит, нет, – вместо него сказала Кейн.
– Те отсеки закрыты спиритом. Я начал расчищать, но там слишком много. Если шлюпки вообще уцелели, добраться до них будет непросто.
Но они могли и не уцелеть.
Кейн не хотелось думать о том, чтобы снова идти по Городу, искать новый корабль, на котором тоже могло не оказаться шлюпок. Снова скрываться от гибридов, находить мертвых.
– Расслабься, – сказал ей Джек. – Справимся. Вода и пожрать есть. Остальное приложится.
– Поверю вам на слово.
– Я уже седьмой раз под Грандвейв, получше тебя знаю наши шансы. Спи. У тебя постельный режим.
Кейн не стала спорить, просто прикрыла глаза, и действительно, усталость скоро взяла свое.
Отслеживать время на корабле было невозможно – часы в каюте остановились много месяцев назад. Кейн много спала, и даже когда просыпалась, чувствовала себя разбитой. Иногда Джек был рядом, иногда она просыпалась одна – от холода, голода или жажды.
Каждое, даже самое элементарное движение давалось тяжело, мысли текли вяло и лениво.
Кейн вспоминала детство, Линнел и «Трель». Чаще всего какие-то бессмысленные мелочи. Воздушную платформу с чахлыми, упрямыми розами, свою каюту с круглым окном-иллюминатором. Праздничный зал наверху.