– Паршиво, что мы встретились так, да?
Это было так точно, так похоже на то, что Кейн думала совсем недавно, что она спросила:
– Если бы мы просто встретились в Цитадели, все было бы иначе?
Этот разговор казался странным, словно Кейн и Джек провалились в какую-то немного другую, созданную только для них одних реальность.
– Наверное, я бы сильно тебя бесил поначалу.
– Я все равно не понимала бы ваши пошлые шутки.
– Я позвал бы тебя к себе. Ты бы точно отвесила мне пощечину за наглость.
– Я бы пришла, – Кейн подошла ближе, светильник в ее пальцах подрагивал. Протянуть руку и коснуться волос Джека было одновременно очень сложно и очень легко. – На чай.
– У меня дома только кофе, – он вздрогнул от прикосновения, замер и замолчал.
Кейн тоже молчала. Момент был странным, как будто нездешним, словно украденным.
Волосы у Джека оказались жесткими, кончики едва ощутимо покалывали ладонь.
Несколько секунд.
Еще.
Это ведь ничего не значило – просто одно-единственное украденное прикосновение. Кейн убеждала себя именно так.
Еще мгновение, еще чуть-чуть. Она уберет руку.
То, что случится под Грандвейв, останется под Грандвейв.
– Это просто слабость, – сказала Кейн. – Слишком много потрясений слишком быстро. Мы зависим друг от друга, и поэтому нас друг к другу тянет. Простая психологическая реакция.
– Думаешь?
– Нет.
Он обернулся, посмотрел снизу вверх. Было легко представить, что в Цитадели, в залитой солнцем мастерской, Кейн могла бы подойти к нему так же. Джек прижал бы ее к себе, уткнулся бы лицом в живот, наверное, и в этом не было бы ничего особенного. Просто еще один ленивый, безопасный день со своими обычными, совершенно житейскими проблемами – сложными и простыми одновременно.
Кейн убрала руку, ладонь все еще покалывало фантомным ощущением – прикосновением волос.
– Простите, что не могу вам верить.
Джек усмехнулся – невесело, но беззлобно:
– Да, я уже понял. Слишком страшно.
– Да, – эхом отозвалась она, отступая на шаг назад.
– Эй, мы встретились в паршивых обстоятельствах в паршивом месте. Ты была бы полной дурой, если бы не боялась. Может, страх – это не так уж и плохо.
С этими его словами все закончилось – момент, в который что-то еще могло произойти между ними.
Джек отвернулся, добавил преувеличенно бодро:
– Сейчас главное починить эту малышку, чтобы она хотя бы не разваливалась в воздухе. Подай-ка мне вон тот лист металла. Который поровнее.
Кейн помедлила, прежде чем потянуться к листу:
– Вас разозлит, если я скажу, что хочу вам помочь? Если я скажу, что хотела бы расщепить вас, если мы доберемся до Узла. Вы, наверное, слишком часто это слышали.
Кейн видела, как напряглись, а потом расслабились его плечи:
– Да нет. Не разозлит. Не знаю, что там будет дальше, но ты хотя бы веришь в то, что говоришь.
В верхней части котлована улицы еще сохранились, покосившиеся небольшие дома окаймляли их, усиливая впечатление воронки. Эрика могла бы сразу спуститься к центру, но предпочла пойти пешком.
Атрес шел рядом, оглядываясь по сторонам. На самой границе котлована он почувствовал легкое напряжение спирита, как сопротивление воздушной подушки. Оно обволокло его с ног до головы, сдавило на секунду, но пропустило.
– Похоже, вы прошли проверку, – с улыбкой прокомментировала Эрика, оглядывая его. – Это ли не честь?
– Сомнительная.
В самом котловане спирит ощущался иначе. Звуки Грандвейв и Земли были глуше и дальше, а вокруг низкой вибрацией на пределе слышимости звучал ритм.
Атрес прислушивался, но тот не становился четче.
Ближайший фантом стоял поодаль, с любопытством разглядывал Эрику, но не пытался подойти, и в его звуке тоже было что-то необычное. Странное созвучие с пронизывающей все вибрацией.
Эрика шутливо поклонилась фантому, и тот степенно кивнул ей в ответ.
– Вы пытаетесь услышать? – спросила она у Атреса. – Не старайтесь, это невозможно. Говорят, человеческий слух улавливает всего один процент от звукового диапазона. Глупо думать, что спирит мы способны слышать целиком.
– Меня мало волнует восприимчивость к спириту. Я пытаюсь понять, что находится в этом котловане. В меру своих возможностей, – ответил он.
– Вы так равнодушны, что это почти умиляет, – Эрика запрокинула голову, вглядываясь в Грандвейв. – Вам не интересно, что там, за пределами нашего восприятия? На Изнанке.
Атрес огляделся вокруг, отмечая, что фантомы заметили их, начали осторожно подходить ближе.
Должно быть, чужаки вызывали у них любопытство.
В конечном итоге, фантомы были слепками с живых людей, имитировали их поведение и реакции, как своеобразный оттиск.