Парень сплюнул скорлупу на газетку, поймал взгляд Аркадия Ильича и криво, оценивающе усмехнулся.
— С добрым утром, коммерс, — голос уголовника был скрипучим. — Как первая ночевка на курорте? Кости с непривычки не ломит?
Он явно прощупывал почву. Пытался определить статус новичка, приехавшего вчера вечером в дорогом итальянском костюме, чтобы понять: можно ли его сразу «доить» или лучше загнать под шконку.
Аркадий Ильич не стал играть в блатную романтику. Он не знал тюремного жаргона и не собирался подстраиваться под чужие правила. Он всегда и везде устанавливал свои.
Снабженец встал, неторопливо одернул помятые брюки, подошел к раковине в углу и умыл лицо ледяной водой из ржавого крана. Взял висящее на спинке кровати застиранное вафельное полотенце, тщательно вытер руки и только после этого повернулся к уголовнику.
— Ночевка удовлетворительная, — ровным голосом топ-менеджера ответил Аркадий Ильич. — За заботу спасибо.
Он подошел к столу и сел напротив парня. Взгляд Снабженца был давящим, лишенным малейшего страха. Таким же взглядом он смотрел на обнаглевших поставщиков, когда выбивал из них кабальные условия. Уголовник на секунду перестал жевать, почувствовав исходящую от этого «пиджака» незнакомую, но абсолютно реальную власть.
В этот момент в коридоре послышались тяжелые шаги. Лязгнул засов, и в железной двери с грохотом откинулась дверца «кормушки». В квадратном окне появилось помятое, равнодушное лицо надзирателя.
— Подъем. Завтрак, — буркнул охранник, собираясь просунуть в камеру алюминиевые миски с серой, слипшейся кашей.
Аркадий Ильич поднялся и подошел к двери, плавно оттеснив плечом уголовника, который уже потянулся за пайкой.
— Сержант, — негромко, но властно произнес Снабженец, глядя прямо в глаза надзирателю. — Мне нужна горячая вода. Хороший, заварной черный чай. И блок сигарет. Прямо сейчас.
Продольный удивленно моргнул, а затем скривил губы в издевательской ухмылке: — Ты рамсы попутал, дядя? Здесь тебе не ресторан. Жри баланду, пока дают, или…
— Мой адвокат, Игорь Валентинович Краснов, вчера вечером должен был связаться с начальником смены, майором Петренко, — жестко, чеканя каждое слово, перебил его Аркадий Ильич. — Поинтересуйся у руководства насчет депозита на мое имя. Если ты принесешь то, что я сказал, через десять минут — тысяча рублей упадет на телефон твоей жены. Будешь приносить каждый день свежую прессу и нормальную еду с воли — получишь прибавку к зарплате, равную двум твоим окладам. Я понятно излагаю?
Лицо надзирателя дрогнуло. Фамилия элитного адвоката и имя начальника смены сделали свое дело. В СИЗО, как и на любом предприятии, была своя коммерческая вертикаль, и этот зэк явно знал, как она работает.
Охранник бросил короткий, нервный взгляд по сторонам коридора, затем процедил сквозь зубы: — Жди. Через пятнадцать минут будет кипяток и чай. Сигареты после обеда занесу.
Кормушка с лязгом захлопнулась. Миски с казенной кашей так и остались по ту сторону двери.
Аркадий Ильич спокойно развернулся и пошел обратно к своей шконке. Краем глаза он отметил реакцию сокамерников. Бледный «экономический» смотрел на него с благоговейным ужасом. А татуированный рецидивист сидел абсолютно неподвижно, не прикасаясь к яйцу. Он понял, что иерархия в камере только что сменилась без единого удара. Новичок оказался хищником, который купил систему быстрее, чем система попыталась сломать его.
Снабженец сел на матрас и прикрыл глаза. Базовый этап адаптации пройден. Быт налажен. Теперь мозг можно было полностью переключить на главную задачу.
Через час должен был прийти адвокат. Аркадий знал, что Генеральный директор и этот умник Кузнецов сейчас радуются победе. Но они не понимали главного: завод без его схем скоро начнет задыхаться. Ему нужно было просто ускорить этот процесс и подготовить почву для своего триумфального возвращения.
Следственный кабинет для встреч с адвокатами представлял собой крошечную, глухую комнату-пенал. Стены, выкрашенные до половины казенной синей краской, намертво прикрученный к полу стол и два жестких стула. Здесь пахло хлоркой, застарелым потом и страхом людей, которым ломали судьбы.
Игорь Валентинович, адвокат Аркадия, смотрелся в этом интерьере чужеродным элементом. На спинку стула было небрежно брошено дорогое кашемировое пальто, на запястье тускло поблескивали швейцарские часы, а тонкий аромат парфюма отчаянно боролся с тюремной вонью.