Генеральный взял бумаги, пробежался глазами по колонкам цифр… и его лицо начало медленно наливаться свинцом. Он перевел немигающий взгляд на своего заместителя.
— Это что?
— Это… прайс-лист от официальных заводов-изготовителей с учетом срочной логистики, — пискнул Семен Ильич, инстинктивно вжимая голову в плечи.
— Я вижу, что это прайс-лист! — рявкнул Генеральный, в сердцах бросая бумаги на стол. — Семен, ты экономику предприятия вообще считал⁈ Это в полтора раза дороже того, что мы платили раньше! Ты понимаешь, что при таких ценах на сертифицированное сырье и нашей огромной доле ручного труда, рентабельность выпуска всей кислородно-дыхательной аппаратуры уходит в ноль? Мы будем работать просто для того, чтобы оплатить счета за электричество и выдать мужикам в цехах зарплату! Никакой прибыли. Завод сработает практически в убыток!
— Виктор Степанович, но это же чистый, сертифицированный материал! — отчаянно попытался защититься снабженец. — Официалы диктуют цены, тем более за срочность отгрузки вне плана.
Генеральный замолчал, тяжело дыша. Гнев отступал, сменяясь суровой реальностью. Он перевел взгляд с убыточных смет на развернутые чертежи «Орлана».
Выбор был простым и безжалостным. Или останавливать конвейер, срывать поставки по текущим контрактам и пускать завод под нож, или гнать продукцию себе в убыток, искусственно удерживая предприятие на плаву ради одной цели — доказать Министерству свою состоятельность и забрать сверхприбыльный заказ на дроны.
Виктор Степанович достал из нагрудного кармана массивную перьевую ручку, сдернул колпачок и размашисто, с силой, едва не прорвав бумагу, начертал резолюцию в углу счета: «В оплату. В работу».
— Оплачивай, — глухо приказал он, швырнув папку обратно снабженцу. — Потянем пояса, урежем премиальные фонды управленцам, но станки не остановим. Главное сейчас — стабильность. И качество. Больше никакого брака.
Семен Ильич сгреб папку со стола, пробормотал слова благодарности и пулей вылетел из кабинета, радуясь, что ушел живым.
Генеральный директор устало откинулся в кресле и помассировал виски. Экономический удар был тяжелым, но он его выдержал. Главное, успокаивал он себя, что теперь производство обеспечено нормальным, легальным сырьем. Самохинские игры с допусками в прошлом, технологическая цепочка восстановлена, и никаких сюрпризов от военной приемки больше не будет. Надо только продержаться пару месяцев.
Зазвонивший на столе красный аппарат внутренней спецсвязи прозвучал в тишине кабинета как выстрел.
Виктор Степанович смотрел на аппарат спецсвязи секунды три, прежде чем снять тяжелую трубку. Этот телефон никогда не звонил, чтобы сообщить хорошие новости.
— Слушаю.
— Виктор Степанович, это начальник производства, — голос на том конце провода звучал сдавленно, с отчетливыми металлическими нотками предельного напряжения. — У нас ЧП. Военная приемка полностью остановила отгрузку кислородных редукторов КР-25.
Генеральный директор закрыл глаза. Второй срыв гособоронзаказа за месяц. Это уже не случайность, это система.
— Что значит — остановила? — обманчиво тихим голосом спросил он. — Мы эти редукторы десять лет собираем с закрытыми глазами. Металл не прошел проверку?
— Металл держит идеально. Отказ по неметаллам. При минус пятидесяти в термобарокамере резина дубеет. Клапан перестает держать, начинается стравливание кислорода. Старший лейтенант Щукин уже выписывает акт о критическом браке на всю месячную партию.
Виктор Степанович тяжело, всем весом опустился в кресло. Оплаченные втридорога легальные счета за сырье, лежащие перед ним на столе, вдруг показались издевательской насмешкой.
— Значит так, — голос Генерального стал похож на удар кувалды по наковальне. — Собирай экстренную техническую комиссию прямо там, в лаборатории. Вызывай главного конструктора, начальника ОТК и представителей от технологов. Разберите этот редуктор до последнего винта. Поднимите все паспорта плавок и партий. Через час я жду всю комиссию у себя в кабинете. У вас на руках должен быть дефектный акт и, что самое главное, фамилия того человека, который пустил эту дрянь на производство. Исполнять.
Он бросил трубку на рычаг. Иллюзия того, что после посадки Самохина и Снабженца завод очистился, рухнула окончательно.
Климатическая лаборатория. За толстым, в три слоя, стеклом термобарокамеры завывал искусственный ледяной ветер, имитирующий условия на высоте десяти тысяч метров.