Обстановка в помещении была накалена до предела, несмотря на то, что от приоткрытой дверцы камеры тянуло холодом.
У пульта управления, скрестив руки на груди, стоял старший лейтенант Щукин — молодой, безупречно выбритый и въедливый офицер военной приемки. В отличие от своего лояльного предшественника, он не закрывал глаза ни на один микрон отклонений.
Напротив него мрачной стеной стояло руководство завода: седой и грузный начальник производства, суровый начальник ОТК с толстой папкой нормативов под мышкой, взъерошенный Главный конструктор и жмущийся к стеллажам бледный, потеющий Вадик, представлявший сегодня технологический отдел.
— Полюбуйтесь, товарищи инженеры, — чеканя слова, произнес старлей Щукин, указывая на скачущие показания прибора. — Давление в системе жизнеобеспечения падает до критического уровня при имитации высотного полета. Утечка по магистрали высокого давления. Если бы это был реальный борт, пилот сейчас начал бы терять сознание от гипоксии. Партия бракуется полностью.
— Снимайте изделие с испытаний, — глухо скомандовал начальник производства лаборанту. — Вскрываем. Прямо здесь.
Лаборант в теплых перчатках вытащил покрытый инеем латунный редуктор из камеры, зажал его в стойку на слесарном верстаке и быстро, профессионально скрутил фиксирующую крышку.
Начальник ОТК вооружился пинцетом и аккуратно подцепил из нутра редуктора черную резиновую мембрану — сердце кислородного дыхательного аппарата.
Деталь, которая при комнатной температуре должна была быть упругой и эластичной, сейчас напоминала кусок дешевого, ломкого пластика. Начальник ОТК с усилием попытался согнуть мембрану пальцами в перчатке. Резина сухо хрустнула, и на сгибе мгновенно появилась глубокая, белесая микротрещина.
— Потеря эластичности при воздействии низких температур. Нарушение герметичности седла клапана, — сухим, протокольным тоном констатировал начальник ОТК, демонстрируя треснувшую деталь комиссии.
Главный конструктор побагровел. Он выхватил кусок резины, растер его пальцами и рявкнул:
— Это что за сажа⁈ Какая сволочь пустила это в сборку⁈ Здесь по всем ОСТам должна стоять авиационная смесь марки 51–1434! Она обязана сохранять рабочие свойства до минус шестидесяти градусов! А это… это резина для тракторных прокладок, а не для систем жизнеобеспечения!
Начальник производства медленно повернул голову к представителю технического контроля.
— Поднимай документы на партию. Ищите паспорта качества.
Начальник ОТК открыл свою пухлую папку, быстро перелистал несколько страниц и вытащил скрепленную степлером стопку документов со складскими штампами. Он пробежал глазами по строчкам, и его лицо вытянулось от удивления.
— Минуточку… По входным документам со склада — это именно та самая смесь 51–1434. Клейма стоят, входной контроль резина прошла месяц назад.
— Быть такого не может! — взорвался конструктор. — Физику не обманешь! Если это правильная смесь, она не треснет!
— Она бы не треснула, — тихо, но веско произнес Щукин, подходя к столу. Офицер достал из своего планшета сложенный вдвое лист бумаги. — Если бы ваш завод не решил заняться самодеятельностью. Я сегодня утром поднял архив технической документации в вашем КБ.
Военпред развернул лист и положил его на верстак рядом с разломанной мембраной.
— Извещение об изменении технического процесса от семнадцатого числа прошлого месяца. Читайте.
Начальник производства и Главный конструктор склонились над бумагой. Текст гласил: «В связи с оптимизацией производственных процессов, допустить применение резиновых смесей с измененным коэффициентом морозостойкости (расширение нижнего предела до −30°C) для неответственных узлов».
Ниже стояли две подписи. Разлашистый автограф бывшего Главного технолога Самохина в графе «Утверждаю». И мелкая, торопливая закорючка в графе «Исполнитель».
В лаборатории стало тихо. Все взгляды медленно, как по команде, скрестились на человеке, стоявшем у стеллажей.
Вадик, чей автограф красовался на извещении, казался сейчас белее того инея, которым был покрыт забракованный редуктор. Его губы дрожали, а на лбу, несмотря на холод в помещении, выступила крупная испарина. Эхо из камеры Аркадия Ильича наконец-то докатилось до цеха, и взрывная волна должна была ударить именно по нему.
— Ты хоть понимаешь, что ты подписал, вредитель⁈ — тишину лаборатории разорвал рык Главного конструктора. Пожилой инженер шагнул к Вадику, едва ли не хватая его за грудки. — «Неответственные узлы»⁈ Мембрана дыхательного клапана — это неответственный узел⁈ Да летчик на десяти тысячах метров из-за твоей бумажки сознание потеряет и борт в землю вгонит!