Кабинет военной приемки находился на втором этаже административного корпуса. Вадик стоял перед дерматиновой дверью с табличкой «Ст. лейтенант Щукин А. В.» и чувствовал, как по спине течет холодный пот.
Одно дело отчитаться перед своими начальниками, которые сами по уши в грязи. И совсем другое — идти к принципиальному военпреду, который час назад раскатал весь завод в блин.
Вадик глубоко вдохнул, как перед прыжком в ледяную воду, и коротко постучал.
— Войдите, — донесся сухой голос.
Технолог открыл дверь. Щукин сидел за столом, печатая на компьютере тот самый разгромный акт для Министерства. Офицер поднял глаза на вошедшего Вадика. Взгляд военпреда был таким же холодным, как минус пятьдесят в термобарокамере.
— Я всё сказал комиссии в лаборатории, — отрезал Щукин, не переставая печатать. — Документы об остановке приемки ушли на подпись. Что вам нужно? Хотите поплакаться о тяжелой судьбе и ипотеке?
Вадик подошел к столу. Страх никуда не ушел, но отступать было некуда. Он положил перед военпредом кусок черной резины, вырезанный со склада, и папку с документами.
— Товарищ старший лейтенант, я принес техническое решение проблемы, — голос Вадика дрогнул, но он заставил себя смотреть офицеру в глаза. — Забракованную партию можно спасти.
Щукин перестал печатать. Он перевел взгляд на кусок резины, затем недоверчиво посмотрел на технолога.
— Спасти? Замазать герметиком? Или вы мне предлагаете вырезать новые детали из старых автомобильных покрышек?
— Я предлагаю использовать материал, который полностью соответствует ГОСТу и требованиям чертежа, — Вадик раскрыл папку. — На нашем седьмом складе найден рулон оригинальной смеси 51–1434. До-самохинской закупки. Вот оригинальный сертификат завода-изготовителя. Вот выписка из складского журнала о соблюдении температурно-влажностного режима хранения. Вот копия ГОСТа, подтверждающая, что гарантийный срок истекает только через пять месяцев. Резина полностью кондиционна.
Щукин молча взял документы. Офицер читал медленно, въедливо, проверяя каждую цифру, каждую печать, сверяя номера партий. Вадик стоял по стойке смирно, чувствуя, как по виску ползет капля пота. Тишина в кабинете давила на уши.
— Хорошо, — наконец произнес военпред, откладывая бумаги. Он взял со стола кусок принесенной резины, согнул его пополам, с силой сжал пальцами. Резина упруго распрямилась, не оставив на месте сгиба ни малейшего следа.
Щукин посмотрел на Вадика с легким, едва заметным удивлением. Он ожидал увидеть истерику, мольбы о пощаде или попытки дать взятку. Но этот трясущийся, забитый паренек принес ему грамотное, железобетонное инженерное решение, прикрытое всеми необходимыми нормативами.
— На бумаге всё гладко, — резюмировал старлей. — Но я не буду принимать партию из пятисот изделий на основе одного листка из архива.
— Я не прошу принимать партию, — твердо ответил Вадик, удивляясь собственной смелости. — Я прошу дать разрешение на сборку одного контрольного редуктора. С новой мембраной из этого рулона. Мы собираем его, помещаем в барокамеру, замораживаем до минус пятидесяти пяти — с запасом в пять градусов — и даем рабочее давление. Если он выдержит положенное время без утечек… вы подписываете разрешение на замену мембран во всей партии.
Щукин несколько секунд молчал, оценивая технолога. Затем взял ручку и размашисто черканул визу в углу Технического решения: «Допустить изготовление контрольного образца. Испытания провести в моем присутствии».
— У вас два часа, инженер, — бросил военпред, возвращая Вадику папку. — Если этот образец пустит пузыри на морозе — вы пойдете под суд вместе со своим бывшим начальником.
Через полтора часа в климатической лаборатории снова гудели компрессоры.
На этот раз комиссии не было. Были только Щукин, Вадик и я. Контрольный редуктор собирал лично я, прямо на верстаке в цеху, пока Вадик бегал на участок штамповки вырубать новую деталь.
За толстым стеклом термобарокамеры лежал покрытый инеем латунный прибор. На электронном табло горели красные цифры: −55°C.
Щукин стоял у пульта, сжимая в руке секундомер. Давление в системе было подано максимальное. Мы все, затаив дыхание, смотрели на манометр контроля утечек. Стрелка стояла намертво, как приклеенная. Ни единого микрона отклонения. Резина по советским ГОСТам, пролежавшая на складе почти два года, держала ледяной ад так же надежно, как в день своего выпуска.
— Тридцать минут. Испытание завершено, — Щукин щелкнул секундомером. Офицер повернулся к Вадику и впервые за всё время коротко, скупо кивнул. — Замечаний нет. Герметичность в норме. Несоответствие снято. Разрешаю замену узла на всей партии. Готовьте новые паспорта.