Вадик прикрыл глаза и шумно, прерывисто выдохнул. Казалось, он сейчас просто рухнет на пол от перенапряжения.
Через десять минут мы вернулись в четвертый цех. Сборщики всё так же угрюмо сидели у своих верстаков, косясь на поддоны с забракованными редукторами.
Вадик подошел к моему столу. Он положил передо мной акт с подписью Щукина. Технолог всё еще был бледен, под глазами залегли тени от стресса, но его спина была абсолютно прямой.
— Сделал, — хрипло, но твердо произнес он.
Я взял бумагу, посмотрел на угловатую визу военной приемки. Затем поднял глаза на Вадика.
— Вижу, что сделал. Молодец, — я бросил акт обратно на стол и повысил голос, чтобы слышал весь участок. — Мужики! Заканчиваем перекур! Вскрываем партию. Резину на замену сейчас подвезут со штамповки. За два дня всё переберем, план закроем. Премия остается в цеху!
Мужики недоверчиво переглянулись, а затем над участком пронесся гул облегчения. Зазвенели ключи. Похоронная команда снова превратилась в производственный механизм.
Вадик смотрел на оживающий цех, и в его взгляде больше не было страха. Был только тяжелый, выстраданный опыт. Призрак старого Кузнецова мог спать спокойно — на заводе появился еще один настоящий инженер.
Глава 28
Путь из камеры до следственных кабинетов был Аркадию Ильичу уже знаком. Он шел по длинным, выкрашенным в казенный серый цвет коридорам изолятора как инспектор, проверяющий вверенный ему объект.
Конвоир, молодой прапорщик, не подгонял его дубинкой и не окрикивал. Щедро оплаченный через адвоката депозит в неформальной кассе СИЗО делал свое дело — система ФСИН умела уважать тех, кто понимал ее финансовые потоки.
Аркадий шел ровным, размеренным шагом. На нем была чистая, идеально выглаженная рубашка без галстука и мягкий кашемировый джемпер, переданные с воли. Он был свежевыбрит, от него едва уловимо пахло дорогим лосьоном после бритья, флакон которого чудом «не заметили» при досмотре передачи. В этом бетонном лабиринте, пропахшем кислой капустой, хлоркой, Снабженец выглядел как человек, который просто ошибся дверью офисного центра.
Щелкнул тяжелый замок. Конвоир открыл перед ним дверь следственного кабинета номер четыре.
Адвокат, Игорь Валентинович, уже был там. Он сидел за прикрученным к полу столом, разложив перед собой безупречно ровную стопку бумаг в файлах.
— Доброе утро, Аркадий Ильич, — адвокат поднялся, приветствуя клиента легким кивком. — Выглядите отлично. Как настрой?
— Рабочий, Игорь Валентинович, — Аркадий сел напротив, привычным жестом поправив манжеты. — У нас сегодня очная ставка с Борисом Аркадьевичем?
— Именно. Воронов торопится. Следователь понимает, что дело строится на косвенных бумагах и показаниях одного перепуганного технолога, поэтому хочет столкнуть вас лбами, пока Самохин тепленький.
Аркадий слегка склонил голову набок, его глаза хищно блеснули.
— Насколько он «тепленький»? Мои инвестиции в его тюремный быт окупились?
Адвокат позволил себе тонкую, циничную усмешку.
— Более чем. Борис Аркадьевич вторые сутки находится на грани нервного срыва. В его камере совершенно случайно подобрался крайне… шумный и недружелюбный контингент. Ему не дают спать. Его передачки таинственным образом теряются на этапе досмотра. Психологическое истощение колоссальное. Он готов подписать что угодно, лишь бы его перевели в одиночку.
— Прекрасно. Что по заводу? Протокол изоляции работает? — голос Снабженца стал сухим и деловым.
— Завод задыхается, как вы и планировали, — Игорь Валентинович достал из папки лист, исписанный мелким почерком. — Ваш заместитель, Семен, в панике скупил легальный металл и резину у официалов. Рентабельность рухнула. Но самое главное произошло вчера. У меня есть инсайд из Управления военной приемки.
Адвокат сделал театральную паузу, зная, как клиент ценит хорошую информацию.
— Вчера старший лейтенант Щукин забраковал месячную партию кислородных редукторов. Мембраны не выдержали климатических испытаний. Резина задубела.
Аркадий Ильич откинулся на спинку стула и медленно, с искренним наслаждением улыбнулся. Пазл сошелся идеально. Его мина замедленного действия, заложенная еще год назад, рванула в самый нужный момент.
— Причина? — тихо спросил он, хотя уже знал ответ.
— Нарушение технологии. Комиссия подняла извещение об изменении допусков на морозостойкость резины. На документе стоят подписи молодого технолога Вадима и лично Главного технолога Самохина. Отдел снабжения по бумагам чист — вы просто закупили то сырье, которое они легализовали своим извещением.