Раздался сухой, царапающий звук пера. Директор поставил размашистую подпись на отзыве претензий. Затем на ходатайстве о смягчении меры пресечения.
Аркадий Ильич с легкой, снисходительной полуулыбкой наблюдал за этим процессом. Он стоял, заложив руки за спину, как король, принимающий капитуляцию мятежной провинции.
— Правильное решение, Виктор Степанович. Мудрое, — негромко произнес Снабженец, когда адвокат аккуратно промакнул подписи салфеткой и убрал бумаги обратно в портфель. — Завтра к вечеру я буду дома. Начну поднимать свои каналы по электронике. К концу следующей недели ждите первые фуры. Готовьте склады и… готовьте приказ о моем новом назначении.
Он перевел цепкий взгляд на меня.
— И приказ о переводе Алексея Михайловича. Служба входного контроля. Отдельный кабинет, печать и прямой доступ ко мне. До встречи на заводе, господа.
Конвоир лязгнул ключами, открывая тяжелую дверь. Мы вышли в коридор первыми, оставив Аркадия наедине с адвокатом.
Путь обратно через лабиринты СИЗО казался бесконечным. Спертый воздух, пропитанный запахом застарелого пота, хлорки давил на легкие. Мы молча прошли все лязгающие решетки, сдали разовые пропуска, забрали паспорта на контрольно-пропускном пункте и наконец шагнули за металлическую калитку изолятора.
На улице моросил мелкий, холодный дождь. Я с наслаждением вдохнул сырой воздух, но он почему-то не принес облегчения. Мы вышли на свободу, но чувствовали себя так, словно только что добровольно надели на себя наручники.
Черная служебная «Вольво» ждала нас на парковке. Мы забрались в кожаный салон. Водитель, чувствуя наше настроение, ничего не спросил и плавно тронул машину с места.
Дворники мерно и бесшумно смахивали капли с лобового стекла. Виктор Степанович долго молчал, глядя в окно на проплывающие мимо серые улицы.
— Прости, Алексей, — наконец глухо произнес он, не поворачивая головы. — Я обещал тебе и мужикам, что мы вычистим эту гниль. А сегодня сам же впустил ее обратно через парадную дверь. Да еще и ковровую дорожку расстелил.
— Вы спасли завод, Виктор Степанович, — ровно ответил я, глядя на спинку переднего сиденья. — У вас не было выбора. Министерство не оставило нам вариантов.
Директор повернулся ко мне. В его глазах читалась т усталость, но вместе с тем начала проступать жесткая решимость человека, который принял правила грязной игры и готов биться дальше.
— Он думает, что купил нас с потрохами, Лёша. Думает, что переиграл меня и сделал тебя своей карманной собачкой, — Директор сжал кулак. — Но он ошибся. От гордыни он сам дал тебе в руки дубину. Служба входного контроля критических узлов — это не просто кабинет и должность. Это шлагбаум.
Я мрачно усмехнулся.
— Шлагбаум, Виктор Степанович, который он попытается поднять при помощи взяток, угроз или поддельных китайских сертификатов. Он будет тащить свою серую контрабанду, а я должен буду ее легализовывать своей подписью. Он сделал меня соучастником. Это мина замедленного действия.
— Знаю, — жестко кивнул Генеральный. — Но теперь ты не просто слесарь у верстака, который может только ругаться с мастером. Теперь ты — начальник службы. И у тебя есть официальное право заворачивать фуры Первого заместителя директора, если он привезет откровенный брак. Ты — наш единственный предохранитель. Мой личный цербер. Бей его по рукам так сильно, как сможешь. Заставляй его везти только лучшее. Если он хочет быть теневым хозяином логистики — пусть обеспечивает оборонку идеальными деталями.
Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Служба входного контроля. Власть, о которой втайне мечтает любой заводской инженер, и петля на шее, о которой не мечтает никто.
Моя спокойная жизнь в промасленном халате закончилась навсегда. Технологию мы отстояли, но экономику проиграли. Теперь начиналась новая война. Война внутри высоких кабинетов, на складах и разгрузочных пандусах. Со скальпелем ГОСТа против многомиллионной империи теневой коммерции.
И от того, чья рука дрогнет первой — моя или Снабженца — зависели теперь жизни тех, кто будет отправлять наши беспилотники в бой.
Глава 31
Утро в четвертом цеху начиналось как обычно. С негромкого, привычного мата мастеров, раздающих сменные задания у конторки. Заводской организм просыпался, втягивая в свои легкие сотни людей, чтобы переварить их время и выплюнуть готовый металл.
Я стоял у своего сборочного стола и методично, деталь за деталью, протирал чистой ветошью личный инструмент, укладывая его в секции тяжелого металлического ящика. Это был не просто инвентарь, выданный в кладовой. Это был арсенал, собранный годами. Мой микрометр, выменянный у старика-инструментальщика; массивный, еще советский штангенциркуль с клеймом знака качества; набор надфилей; калибры и щупы.