— Принимаю, — я спокойно прислонился поясницей к краю стола. — Проходите. Стул, правда, пока только один.
— Мы постоим, — буркнул начальник ОТК. Он был явно не настроен на светские беседы. — Давай сразу к делу, Алексей. Должность у тебя новая, функционал размытый. Директор приказ спустил, но как мы с тобой делить поляну будем — не объяснил. Я хочу понимать: ты теперь кто? Личный цербер Генерального? Или еще один карманный подписант от коммерческого отдела, который будет легализовать нам всякий шлак, чтобы план не срывался?
Он шел в лобовую атаку, прощупывая границы. Ему нужно было знать, буду ли я лезть в его епархию и указывать его контролерам, как принимать готовую продукцию.
Я не стал юлить. В этих кабинетах прямой, как рельс, разговор понимали лучше любых дипломатических реверансов.
— Я не собираюсь лезть в вашу работу, — ровно ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Ваш отдел проверяет готовую продукцию. Вы ловите брак на выходе из цеха. Это ваша территория, и я на нее не претендую.
Начальник ОТК слегка нахмурился, ожидая подвоха:
— А твоя территория тогда где?
— А моя задача сделать так, чтобы вам в цехах не из чего было этот брак собирать, — я отлепился от стола и сделал шаг к ним. — Я — входной вентиль. Вы знаете не хуже меня: если Снабженец затянет на склад кривую латунь или дубовую резину, сборщики всё равно ее соберут, потому что план горит. А вам потом придется либо краснеть перед военной приемкой, либо подписывать липовые паспорта.
Я перевел взгляд на Зинаиду Петровну.
— Больше этого не будет. Всё, что приходит на завод по критическим узлам, сначала проходит через меня. Я бракую мусор до того, как он попадет на баланс цеха. Я перекрываю кислород контрафакту на входе.
Зинаида Петровна, которая годами трепала себе нервы, ругаясь с коммерсантами и начальниками цехов из-за кривых деталей, вдруг скупо, одними уголками губ улыбнулась. Она помнила, как я отстаивал допуски на чертежах, и знала, что ГОСТы для меня — не пустой звук.
— Звучит красиво, Кузнецов, — начальник ОТК шумно выдохнул, и напряжение в его плечах немного спало. — Если ты действительно будешь рубить левак на воротах, а не играть в игры с Резниковым… мы с тобой сработаемся. Мои девчонки на участках тебе помогут. Если надо будет сделать — неси, сделаем в обход бюрократии.
— Договорились, — я протянул ему руку.
Он крепко, по-мужски пожал ее. Негласный пакт был заключен. Начальник ОТК получил гарантию, что я не покушаюсь на его власть, а я получил мощного союзника. Без заводских лабораторий и оборудования моя служба входного контроля была бы просто слепым котенком с печатью.
Они вышли, прикрыв за собой дверь. Я остался один в тихом кабинете, глядя на пустой стол. Первый рубеж обороны был выстроен. Но я прекрасно понимал, что главный удар нанесут не контролеры. Главный удар нанесет тот, кто сейчас с триумфом возвращался в стены этого завода. И ждать оставалось недолго.
Черный тонированный внедорожник плавно въехал на служебную парковку перед административным корпусом ровно в одиннадцать часов утра.
Аркадий Ильич Резников вышел из машины, небрежно бросив ключи водителю. На нем был безупречный темно-синий костюм, сшитый на заказ, и белоснежная рубашка. Ни единой детали, которая могла бы напомнить о сутках, проведенных на тюремной шконке. Он вдохнул воздух, поправил запонки и уверенным шагом направился к стеклянным дверям заводоуправления.
Он шел как триумфатор. Как абсолютный хозяин положения.
Секретарши в приемных суетливо опускали глаза, делая вид, что крайне заняты перекладыванием бумаг. Мелкие клерки вжимались в стены, освобождая ему дорогу и тихо, заискивающе здороваясь. Заводская номенклатура обладала звериным чутьем: все прекрасно понимали, кто теперь обладает реальной властью на предприятии. Если человек смог выйти сухим из воды после прямого столкновения со следствием и Генеральным директором, значит, он непотопляем.
Резников прошел мимо своего старого кабинета Директора по снабжению даже не взглянув на дверь. Его цель находилась на этаж выше, в крыле высшего руководства.
Он распахнул двустворчатые двери приемной Первого заместителя Генерального директора. Напуганная секретарша вскочила с места.
— Аркадий Ильич… с возвращением… Ваш кабинет готов, — пролепетала она.
— Семен там? — сухо бросил Резников, кивнув на массивную дубовую дверь.
— Да, ждет…
Аркадий вошел в роскошный, просторный кабинет с кожаными креслами и длинным столом для совещаний. ВРИО Снабженца Семен Ильич, красный, потный и суетливый, лихорадочно раскладывал папки. Увидев Аркадия, он замер, как кролик перед удавом.