— Доброе утро, Аркадий Ильич. Я… я уже всё принёс, — голос Семена дрожал.
— Оставь папки и выйди, Семен, — брезгливо поморщился Резников, проходя к столу. — Твои каракули мне еще понадобятся для истории болезни этого завода. Возвращайся в свой подвал, перекладывай накладные на скрепки. И чтобы я не слышал твоего голоса на серьезных переговорах. Вон.
Семен пулей вылетел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.
Аркадий Ильич сел в глубокое кожаное кресло хозяина. Он положил руки на полированную столешницу, почувствовав приятный холодок дерева. Власть. Абсолютная, юридически закрепленная власть над финансовыми потоками гигантского оборонного завода.
Резников открыл свой дорогой кожаный портфель, достал тонкий ноутбук и защищенный спутниковый смартфон, который адвокат передал ему еще вчера вечером. Игры в бюрократию закончились. Начиналась та работа, которую на этом заводе умел делать только он один.
Он набрал сложный, многозначный номер. Гудки шли долго. Наконец, на том конце ответили на гортанном русском с сильным азиатским акцентом.
— Да. Слушаю.
— Марат, здравствуй. Это Аркадий. Да, тот самый.
Собеседник на том конце провода радостно хмыкнул, услышав голос, который считался вычеркнутым из игры.
— Аркадий-джан! Живой! А мои люди шепнули, что ты заехал надолго. С возвращением в бизнес, дорогой. Чем могу?
— Мне нужны бесколлекторные двигатели и полетные контроллеры. Последние модификации. Те самые, транзитные, — голос Аркадия стал деловым, рубящим. — Тысяча комплектов. Срочно.
— Тысяча? — Марат присвистнул. — Объем хороший. Но ты же знаешь правила, брат. Транзит нынче тяжелый, границы скрипят. Сто процентов предоплаты, иначе фуры даже с места не тронутся. Деньги на гонконгские счета.
— Завод пустой, Марат. Предоплаты не будет, — жестко перебил его Резников. — Груз пойдет под мое личное слово. Мои гарантии.
На том конце повисла долгая, тяжелая пауза. В мире теневой коммерции отгрузить электронику на десятки миллионов в долг было немыслимо. Но Марат знал, с кем говорит. Он знал, что Резников никогда не бросал слова на ветер и всегда закрывал свои долги, даже если приходилось вытрясать душу из поставщиков и технологов.
— Под твое слово? — задумчиво повторил Марат. — Только из уважения к тебе, Аркадий. И потому что ты умеешь делать деньги из воздуха. Завтра начинаем консолидировать груз в хабе. Документы проведем как сельхозтехнику. Даю две недели на доставку.
— Договорились. Конец связи.
Аркадий нажал кнопку отбоя. Он сделал еще три звонка. В Дубай — чтобы подготовить криптовалютные шлюзы для будущих траншей от Минобороны. В Казахстан — чтобы согласовать окна на таможне. В логистическую компанию — чтобы забронировать фуры.
За сорок минут он сделал то, что весь заводской аппарат управления во главе с Директором не смог сделать за неделю. Механизм, заржавевший без своего теневого хозяина, со скрежетом провернулся и начал набирать обороты. Серый импорт потек в сторону «Металлурга».
Аркадий откинулся в кресле. Первый акт марлезонского балета отыгран безупречно. Пора переходить ко второму. К той самой мине замедленного действия, которую он сам заложил себе под ноги.
Снабженец нажал кнопку селектора.
— Да, Аркадий Ильич? — мгновенно отозвалась секретарша.
— Найдите мне Кузнецова. Того, что теперь числится начальником входного контроля, — голос Резникова был ровным, но в нем уже звенела сталь. — Пусть зайдет ко мне немедленно. Пора обсудить правила игры.
Глава 32
Дверь из массива дуба поддалась плавно, с благородным глухим звуком. Секретарша в приемной даже не попыталась меня остановить — видимо, у нее были четкие инструкции.
Я шагнул в новый кабинет Первого заместителя Генерального директора.
Контраст с моим пропахшим пылью кабинетом, не говоря уже о четвертом сборочном цехе, был разительным. Толстый ковер скрадывал шаги. Огромный стол из темного дерева, кожаные кресла, кондиционер, бесшумно гоняющий прохладный воздух. Здесь пахло хорошим кофе, дорогим парфюмом и властью.
Аркадий Ильич сидел во главе стола, перед раскрытым тонким ноутбуком. Он не выглядел человеком, который еще вчера находился в камере СИЗО. Снабженец был в своей стихии. Увидев меня, он захлопнул крышку ноутбука и указал на кресло напротив.
— Проходи, Алексей Михайлович. Садись, — голос Аркадия звучал ровно, по-деловому, без вчерашней театральности.