Я подошел, но садиться не стал. Оперся руками о спинку кожаного кресла и посмотрел на него сверху вниз.
— Вызывали?
Резников усмехнулся уголком губ, оценив мою позу. Он откинулся на спинку своего кресла и сцепил пальцы в замок.
— Вызывал. Нам нужно окончательно расставить точки над «и», Кузнецов. Чтобы потом не было недопониманий, истерик и беготни к Директору.
Он выдержал короткую паузу, глядя мне прямо в глаза.
— Ты думаешь, я дал тебе эту должность, чтобы купить твою лояльность? — спокойно спросил Аркадий. — Думаешь, я хочу сделать из тебя карманного контролера, который будет закрывать глаза на левак в обмен на хорошую премию?
— А разве нет? — я чуть прищурился. — Самохин именно так и работал. Вы привозили мусор, он подмахивал извещения. Система функционировала.
— Система Самохина привела меня в тюрьму, — голос Резникова лязгнул металлом. — Самохин был трусом и идиотом. Он думал, что бумажка может заменить физику. Я выстроил для него идеальную схему ухода от ответственности, а он, спасая свою задницу, расширил допуски на критические узлы и запорол гособоронзаказ. Мне не нужен второй Самохин, Алексей. Мне не нужна твоя лояльность. Мне нужна твоя паранойя.
Аркадий подался вперед, опираясь локтями о стол.
— Слушай внимательно, Кузнецов. С сегодняшнего дня я запускаю сюда международный транзит. Я буду тащить на этот завод серый импорт, санкционные детали, азиатские аналоги, запчасти, купленные через десять прокладок. Юридически это будет кошмар. Я буду легализовать их через такие схемы, от которых у любого прокурора волосы встанут дыбом. Бумаги, сертификаты, таможенные декларации — всё это моя проблема. Я беру на себя уголовные и финансовые риски за логистику.
Он указал на меня пальцем.
— А твоя проблема — это качество. Мои поставщики знают, что я плачу хорошо, но они всё равно бизнесмены. Они будут пытаться впихнуть в партию дешевку. Они будут проверять нас на прочность. И вот тут вступаешь ты.
Аркадий смотрел на меня не мигая.
— Ты — мой личный щит от тюрьмы. Мне нужен цербер на воротах. Человек, который возьмет деталь, купленную мной за бешеные деньги без гарантий, положит ее под микроскоп, прогонит через калибры и скажет мне правду. Если я привезу сто тысяч латунных гаек, и у них будет прослаблена резьба хоть на микрон — ты бракуешь партию. Если я привезу полетные контроллеры, и пайка там будет кустарной — ты рубишь транш.
— А если план будет гореть? — я жестко перебил его. — Если у вас фура будет стоить пятьдесят миллионов, Директор будет орать, что цеха стоят, а я поставлю красный штамп «БРАК»? Вы же первый прибежите ко мне в кабинет с угрозами.
— Не прибегу, — Аркадий покачал головой. — Потому что если я заставлю тебя пропустить брак, и наш беспилотник рухнет на полигоне перед генералами из Министерства — сядем мы оба. Только ты сядешь за халатность, а я — за измену Родине и срыв гособоронзаказа. Ты понимаешь это?
Я молчал, переваривая услышанное. Логика Снабженца была пугающе безупречной. Он не пытался меня сломать. Он встраивал мою принципиальность в свой бизнес-план как главный элемент защиты.
— Мои бумажные схемы не летают и не держат давление, Кузнецов, — тихо закончил Резников. — Летает металл. Моя задача — достать его из-под земли. Твоя задача — гарантировать, что этот металл идеален. Если он не идеален — я оторву голову поставщику, а не тебе. Мы поняли друг друга?
Я медленно убрал руки со спинки кресла. В этом кабинете не было места морали. Здесь был только сухой, жестокий расчет, направленный на выживание завода. И в этой схеме мы с Аркадием были идеальным механизмом.
— Я вас понял, Аркадий Ильич, — ровным, лишенным эмоций голосом ответил я. — Меня не волнуют ваши офшоры и таможенные декларации. Меня волнует только соответствие чертежу. Я буду резать всё, что не проходит по ГОСТу. Без исключений.
— Именно этого я от тебя и жду, начальник входного контроля, — Аркадий удовлетворенно кивнул и открыл ноутбук, давая понять, что аудиенция окончена. — Первая фура придет завтра. Готовь калибры. Иди работай.
Ровно в восемь утра, на разгрузочном пандусе центрального склада взревел пневматическими тормозами тяжелый дизельный тягач.
Я спустился вниз. На эстакаде уже суетились грузчики с гидравлическими тележками и пара суетливых менеджеров из коммерческого отдела — из тех самых «эффективных», что остались от старой команды Резникова.
Аркадий сдержал слово. Это была первая «быстрая» фура. Горящая текучка для наших авиационных контрактов. Метизы. Специализированные латунные гайки, штуцеры и шайбы для кислородной арматуры. Детали простые, но заводу было экономически невыгодно точить их тысячами на своих универсальных станках — проще и дешевле закупить крупную партию на стороне. При условии, конечно, что они соответствуют нашим суровым допускам.