И вот в этот момент в игру должен был вступить я. Потому что триумф Снабженца означал для меня технический тупик, выход из которого мне предстояло выбивать силой.
Я смотрел на торжествующее лицо Резникова и не испытывал ни малейшей радости. В воздухе пахло коньяком, огромными деньгами и эйфорией, но для меня этот триумф пах надвигающейся катастрофой.
— Печать можешь спрятать, Виктор Степанович, — я повернулся к Генеральному директору, проигнорировав выпад Снабженца. — Потому что я заверну всю эту поставку прямо на разгрузочном пандусе.
В кабинете повисла мертвая, звенящая тишина. Виктор Степанович так и замер с открытой бутылкой над бокалом. Улыбка медленно, словно сползая по стеклу, исчезла с лица Резникова. Его глаза сузились, превратившись в две ледяные щели.
— Ты что несешь, Кузнецов? — тихо, с угрожающей хрипотцой спросил Аркадий. — Ты решил поиграть в принципиальность, когда на кону стоит судьба завода? Я только что вытащил нас из могилы!
— Ты вытащил нас из одной могилы, чтобы тут же столкнуть в другую, поглубже, — я не отступил ни на шаг, встретив его тяжелый взгляд. — Аркадий Ильич, вы собираетесь привезти сюда электронику. Сложную, высокотехнологичную, прецизионную электронику военного или двойного назначения. Полетные контроллеры. Чипы телеметрии. Двигатели, роторы которых крутятся на десятках тысяч оборотов.
Я указал на Марка Борисовича, который нервно сжимал в руках свои очки.
— А чем я должен проверять всё это великолепие? Штангенциркулем? Калибром-пробкой? Или, может, на зуб процессоры пробовать буду? У нас на заводе вообще нет оборудования для диагностики такого класса! Оптика покажет мне только царапины на корпусе, а спектрометр сожжет плату в пепел. Если я не могу гарантировать качество — я не ставлю печать. А значит, вся твоя драгоценная фура за пятьдесят миллионов пойдет в изолятор брака. И будет гнить там, пока не приедет военная прокуратура.
Виктор Степанович побледнел, тяжело опустившись в свое кресло. Он переводил растерянный взгляд с меня на Резникова. Директор понимал производство и осознавал, что я прав на сто процентов.
Резников шагнул ко мне. Мы оказались лицом к лицу. Я чувствовал запах его дорогого парфюма и скрытую, пульсирующую ярость человека, чьи гениальные планы споткнулись о суровую физику.
— Ты меня шантажируешь, Кузнецов? — прошипел он. — Решил выбить себе бюджет под шумок?
— Я спасаю нас от трибунала, — ответил я. — Ты сам сказал в своем кабинете: я — твой предохранитель. Если мы пропустим на сборку партию контроллеров с кустарной китайской пайкой, и наш дрон рухнет на полигоне — сядем мы оба. Ты готов рискнуть своей свободой вслепую? Я — нет.
Аркадий замер. Его грудная клетка тяжело вздымалась. Мы смотрели друг на друга, как два хищника на узкой тропе. И в этот момент я увидел, как в глазах Снабженца ярость уступает место машинному расчету. Он прокручивал в голове варианты, оценивал риски и понимал: мой ультиматум — это не блажь, это суровая необходимость его же собственной безопасности.
Резников медленно выдохнул. Мышцы на его скулах расслабились.
— Что тебе нужно? — коротко, по-деловому спросил он.
Я полез в карман пиджака и достал сложенный вдвое лист бумаги. Я развернул его и положил на стол перед Аркадием.
— Здесь спецификации. Мне нужна полноценная электролаборатория. Двухканальные цифровые осциллографы. Стенды для динамической балансировки. Микроомметры для прозвонки обмоток твоих бесколлекторников. Всё оборудование должно быть сертифицировано и иметь свежие поверки.
Аркадий скользнул взглядом по списку. Он умел считать деньги со скоростью суперкомпьютера.
— Это потянет на добрых три миллиона, если брать срочно и из наличия, — задумчиво произнес он.
— Это копейки по сравнению с тем авансом, который сейчас упадет на счета, — парировал я. — Либо у меня есть эти приборы, либо я работаю вслепую, и ответственность за каждый сгоревший в небе мотор ложится лично на тебя.
Снабженец поднял на меня глаза. Симбиоз, родившийся несколько дней назад, прошел проверку на прочность. Два врага снова сработали как единый, безупречный механизм.
Аркадий взял мой листок со стола, аккуратно сложил его и убрал во внутренний карман своего сшитого на заказ костюма.
— Оборудование придет тем же транзитом, вместе с первой фурой, — ровным голосом произнес Резников. — Я найду лучшее, что есть на рынке. Готовь помещение и ищи людей, которые умеют нажимать кнопки на этих твоих осциллографах.
Он повернулся к Генеральному директору.